Злодейка и князь, который ее убил - Юлия Андреевна Архарова

мне, Его Величество прибыл просто невест послуш… – говоривший бросил взгляд на нашу беседку, но когда понял, что я все прекрасно слышала, замолк на полуслове. Он разом растерял свой пыл, побледнел и, подобрав полы ханьфу, чуть ли не бегом поспешил в сад.

За всем этим я пропустила, что прибыл еще один экипаж и на площади появился седой сгорбленный старик в темно-синем шелковом ханьфу. Он выделялся среди молодых аристократов как седой журавль среди стаи ярких попугаев.

Этого старика я видела среди заговорщиков в кабинете регента. Но я не помнила, чтобы он тогда что-то говорил…

– Дедушка! – оживилась особа в серебристо-сером ханьфу и поспешила к старцу.

Они негромко обменялись парой фраз, затем старик оперся на руку Жосинь, и они вместе вошли в ворота. Следом за ними потянулись оставшиеся гости.

Тан-тан сделала несколько шагов, а потом обернулась, нетерпеливо спросила:

– Лин-цзе, ты идешь?

– Подойду позже. Мне надо переговорить со служанкой, – холодно ответила я.

Между бровями девушки пролегла тревожная складка, она неуверенно кивнула и поспешила за гостями.

А я поискала взглядом Даи и жестом ее подозвала. Если говорить языком прежнего мира: мне срочно нужна была пояснительная бригада.

Я положила руку на плечо приближенной служанки и неторопливо, самую малость демонстративно прихрамывая, направилась в сад. Нога уже почти не беспокоила, но лекарь все еще настоятельно советовал избегать нагрузок. Прежняя Тяньлин ни за что бы ни стала выставлять на показ свою слабость, я же, наоборот, предпочитала, чтобы меня недооценивали.

Как ни странно, с некоторых пор я чувствовала себя увереннее, когда рядом была моя несостоявшаяся убийца. Даи оказалась весьма смышленой и расторопной помощницей, а еще она была единственной, кого я могла без стеснения обо всем расспросить.

– Кто этот старик? – тихо спросила я у служанки.

– Императорский наставник. Шэнь Цзымин. Ваш двоюродный дедушка, – так же тихо ответила Даи.

Значит, человек, который отвечал за воспитание и образование императора, приходился дядей регенту. Блестяще, ничего не скажешь! Шэнь Лун окружил императора верными себе людьми. Интересно, есть ли рядом с Ли Фэном хотя бы один истинно преданный ему чиновник, стражник или слуга?..

И раз особа в серебристо-сером сказала, что без ее дедушки ничего не начнется, то Шэнь Цзымин организатор или судья поэтического вечера.

– А Жосинь – это?..

– Единственная внучка императорского наставника и ваша троюродная сестра. А еще… – Даи на мгновение замолчала, а потом продолжила, – Шэнь Жосинь тоже невеста императора.

– Что?.. – Я споткнулась о ступеньку и только чудом вновь не подвернула многострадальную лодыжку.

Остановилась и обернулась к Даи.

– Повтори, что ты сказала.

– Ваша троюродная сестра тоже должна стать наложницей Его Величества, как и Цзян Суань, – шепотом ответила Даи.

Я кивнула и медленно двинулась дальше по тропинке, туда, где в переливах звенящей мелодии слышались голоса. Воздух был густ от аромата цветущих слив и ночного жасмина. Уже зажгли фонари. Их теплый свет дрожал на цветущих ветвях, придавая соцветиям призрачное сияние. Отдельные лепестки, словно случайные мазки, усыпали темные камни дорожки.

Вот только эта умиротворяющая красота не находила отклика в душе.

В сознании назойливо билась мысль: «Еще одна наложница? Да вы издеваетесь!..»

Да, я помнила, что у китайских императоров имелись десятки, а то и сотни наложниц. Притом большинство из них были низкого статуса, благородными супругами величали лишь нескольких.

Выходила замуж я не по любви, так что абсолютно логично, что регент отбирал девушек, чтобы мне в гареме было на кого опереться и не пришлось воевать с Суань в одиночку.

Логично, но от этого не менее мерзко! Ведь, если отринуть политику, выходило, что отец выбирал любовниц зятю.

– А Тан-тан? – подозревая нехорошее, спросила я.

– Ся Сяотан – дочь начальника дворцовой стражи. Молодая госпожа, она тоже ваша… подруга, если можно так сказать.

Надо же, оказывается, у Тяньлин были подруги! Кто бы мог подумать!..

– И… она тоже невеста императора? – внезапно охрипшим голосом спросила я.

– Нет. И я не слышала, чтобы Ся Саотан была помолвлена.

Я тихонько выдохнула. В какой-то миг я испугалась, что все барышни, которые явились на поэтический вечер, окажутся невестами Ли Фэна.

– Даи, напомни, сколько у императора невест?

– Насколько мне известно, три, – без уверенности в голосе произнесла служанка. – Вы, Цзян Суань и Шэнь Жосинь.

– Ну, хоть на этом спасибо, – пробормотала я.

Впрочем, какая разница, сколько именно дев числилось у императора в невестах, все равно выходить за него замуж я не собиралась!

Голоса и звуки музыки стали громче, сквозь ветви деревьев уже проступали очертания ажурного павильона, я же еще не на все вопросы получила ответы.

– Кстати, что за новость про Цзянов, которую все обсуждают?

– Это только слухи…

– Ты же знаешь, теперь я не брезгаю сплетнями. Иногда в них скрывается зерно истины.

– Молодая госпожа, – промолвила служанка, задумавшись на мгновение, – я слышала, что недавно некоторые заемщики получили обратно свои долговые расписки.

– Вот как?.. – удивилась я. – И как же это произошло?

– Никто точно не знает. Долговые записки просто оказались в домах и лавках заемщиков. Словно по волшебству. Кто-то даже начал кричать, что это духи предков помогли. Но они ведь могли помочь всем одновременно, правда?.. – глубокомысленно произнесла Даи. – Поэтому сейчас многие склоняются к версии, что это духи предков рода Цзян наказали казначея за жадность. По слухам, у него раньше половина торговых и знатных родов в должниках была.

Недавно кабинет казначея сгорел, а из тайника что-то пропало. А теперь весьма ценные бумаги вернулись к заемщикам.

Совпадение? Не думаю.

А еще, кажется, вор не преследовал личную выгоду, а был идейным. Иначе он бы сам использовал долговые расписки.

Мне очень многое хотелось обсудить с Даи, но время кончилось. Мы пришли.

Глава 20

Павильон, отведенный для поэтического вечера, напоминал роскошную беседку. Его изогнутую, «летящую» кровлю поддерживали лакированные колонны, покрытые тонкой резьбой, а внутреннее пространство делил надвое неширокий ручей. Через него были перекинуты два изящных мостика с резными перилами, и кое-где лежали плоские камни, чтобы на другой «берег» можно было перейти, не замочив ног.

Вдоль водного потока, друг напротив друга, стояли шесть низких кресел с лаковыми столиками – почетные места. Остальным гостям, судя по всему, предстояло провести вечер на ногах.

Прямо у истока ручья, на низком помосте, уже восседал императорский наставник, а Жосинь, грациозно склонившись, бережно поправляла шелковые подушки за его спиной. Значит, я не ошиблась – Шэнь Цзымин и правда организатор или судья нынешнего вечера.

В противоположном от помоста конце павильона расположились несколько музыкантов, которые услаждали слух собравшихся негромкой мелодией.

По