Злодейка и князь, который ее убил - Юлия Андреевна Архарова

всей видимости, правая сторона павильона предназначалась для молодых господ, а левая – для барышень. Впрочем, пока что участники поэтического вечера еще не заняли свои места а, разбившись на группы, продолжали общение.

У одной из колонн стояли Цзян Суань и Ли Фэн и о чем-то мило беседовали. На щеках внучки казначея я заметила легкий румянец, а на губах императора вполне искреннюю улыбку. Остальные гости держались от Ли Фэна и его невесты на расстоянии нескольких шагов, но внимательно следили за парой и прислушивались к разговору.

Император и Суань хорошо смотрелись вместе. Юная прекрасная девушка в ханьфу нежнейшего персикового цвета и худощавый юноша в расшитых золотом одеждах поистине казались парой, созданной на небесах!..

Я замерла на границе света и тени, раздумывая, как поступить. То ли присоединиться к воркующим голубкам и разрушить их демонстративную идиллию, то ли проигнорировать…

– Лин-цзе, наконец-то! – воскликнула Тан-тан и быстро подошла ко мне: – Я уже думала, что-то случилось…

Я чуть в голос не застонала. Ну почему моя новая подруга такая громкая?..

Взоры всех присутствующих тут же, как по команде, обратились в мою сторону.

Захотелось отступить на несколько шагов и скрыться среди деревьев – находиться в центре внимания я никогда не любила. Особенно, когда это внимание сложно было назвать дружелюбным.

– Все в порядке, – позволив себе слабую улыбку, сказала я. – Просто длительные прогулки все еще даются мне нелегко.

– А… – начала Тан-тан, но ее перебил Шэнь Цзымин.

– Раз все в сборе, – двоюродный дедушка бросил в мою сторону мимолетный укоризненный взгляд, – то прошу всех занять места. Мы и так сильно припозднились, – ворчливо закончил он, сухо закашлялся и поправил ворот ханьфу.

Похоже, этого пожилого человека тяготила навязанная ему роль и он предпочел бы провести вечер в теплой постели, а не присматривая за политическими игрищами молодежи.

Рядом со мной, словно по волшебству, возник слуга и указал путь. Однако, когда я проследовала за ним к почетному креслу у самого помоста, то обнаружила, что оно уже занято – на нем горделиво восседала Суань.

Я перевела взгляд. Напротив, через ручей, в этот момент в кресло опустился император Ли Фэн, а за его спиной молчаливой тенью замер евнух.

Определенно, Суань только что заняла место, предназначенное будущей императрице, – мое место!

Не то чтобы я возражала, но… кажется, меня прямо-таки провоцировали на конфликт. Прежняя Тяньлин подобного отношения к себе не стерпела бы.

В павильоне воцарилась тишина, даже музыканты застыли, как изваяния. Лишь ручей продолжал журчать.

– Молодая госпожа Цзян, пожалуйста, пересядьте… – дрожащим голосом проговорил слуга.

Суань изящным жестом остановила слугу и посмотрела на меня.

– Тяньлин-цзе, прости, – смущенно улыбнулась она. – Наверное, я и правда поспешила.

При этом внучка казначея даже не попыталась подняться с кресла.

– Да, молодая госпожа Цзян, вы поспешили, – устало проворчал Шэнь Цзымин. – Займите, будьте так добры, второе место.

Я напряженно раздумывала и молчала. Внезапно я угадила в ловушку. Какое бы решение не приняла, как бы не поступила – будут последствия, и они мне точно не понравятся.

– Наставник, – ровно прозвучал голос Ли Фэна, – раз молодая госпожа Цзян уже заняла место, то пусть останется.

– Ваше Величество, есть протокол, – поджал тонкие губы старец. – Никто не может просто усесться там, где ему заблагорассудится.

– Даже я? – спросил Ян Нин.

Он ловко, отстранив неведомого мне молодого вельможу, уселся на кресло рядом с императором. Аристократ хотел было возмутиться, но натолкнувшись на острый, как лезвие, взгляд Ян Нина, передумал, попятился и скрылся среди гостей.

– С вами, князь Ян, другой разговор, – скривился императорский наставник, а потом под нос себе пробормотал: – Вас вообще не должно было здесь быть…

Последние слова Шэнь Цзымина прекрасно расслышала не только я, но и Ян Нин. В ответ князь лишь хищно усмехнулся, наполнил пиалу из небольшого графина и молчаливо отсалютовал императорскому наставнику.

Я судорожно вздохнула. Слишком громко. Взоры всех присутствующих вновь обратились ко мне.

Если бы я имела право решать, то с удовольствием уступила бы внучке казначея не только стул, но и императора. Вот только пока я все еще была вынуждена играть навязанную роль.

Больше всего мне хотелось развернуться и уйти с этого сборища интриганов, но этого я сделать не могла. Промолчать и сделать вид, что ничего не происходит, тоже было нельзя.

Я вновь вздохнула, собираясь с духом, и пару раз лениво взмахнула веером.

– Суань-мэй, это всего лишь кресло в саду. Если тебе так важно сидеть именно здесь, я не стану спорить о… пустяках, – произнесла я и одарила внучку казначея снисходительным взглядом.

Я очень надеялась, что мне удалось сыграть нужные эмоции. Наверное, не мешало бы начать репетировать перед зеркалом и добавить изучение актерского мастерства в бесконечный список жизненно необходимых дел.

Удар попал в цель. Лицо Суань пошло красными пятнами, губы дрогнули и она пролепетала:

– Благодарю, Тяньлин-цзе.

А что она могла ответить? Или принять мою милость. Или подняться и уступить место.

Снова зашептались, заволновались – словно деревья на ветру, – остальные гости.

Удерживая спину идеально прямой, я опустилась в соседнее кресло. То самое кресло, которое изначально должна была занять Суань, напротив которого через ручей сидел Ян Нин.

Князь вскинул бровь, его красивое лицо исказилось в гротескной усмешке. В отличие от меня, Ян Нин находил ситуацию забавной. Вот же гад!..

Императорский наставник ударил ладонью по столу, привлекая внимание.

– Раз вопрос решен, прошу остальных тоже занять места, – проскрипел он, а затем обратился к Жосинь: – Моя девочка, ты тоже иди.

Когда внучка Шэнь Цзямина направлялась своему креслу, третьему от помоста, она на мгновение склонилась ко мне и шепнула:

– Изящный ход, цзецзе.

Мои пальцы сжались, цепляясь за складки ханьфу. И, кажется, этот нервный жест не укрылся от бдительного взора Ян Нина.

Что если я вновь повела себя, как и прежняя Тяньлин? Ведь дочь регента, которую с младенчества готовили в императрицы, не стала бы вести себя как базарная девка и устраивать скандал. Она, как истинная змея, ужалила бы тонко и метко. Так, как и поступила я…

Наконец одни гости заняли кресла, а другие участники вечера, которым кресел не нашлось, распределились по павильону: кто-то замер у колонны, кто-то рядом с местами почетных гостей. Притом, как я и думала, молодые господа собрались по одну сторону ручья, а барышни – по другую.

Последним в кресло опустился Минхао, за его спиной встал Лань Вэй. Во время представления, устроенного Суань, ни родного брата, ни двоюродного, я не видела. Не удивлюсь, если они пропустили его, потому что Лань Вэю пришлось разыскивать Минхао