Злодейка и князь, который ее убил - Юлия Андреевна Архарова

он попал под влияние молодого императора, хотя регент рассчитывал, что будет в точности наоборот. Не исключено даже, что он в пылу юношеского задора мог назвать собственного отца тираном.

Минхао в ту пору был еще почти ребенком. Но регент не пожалел единственного сына и отправил, избитого, прочь из дома. Выходило, что официальная версия не так уж далека от истины – после наказания Минхао действительно требовалось время, чтобы восстановиться.

Если я решусь пойти против регента, то могу закончить, как Минхао.

Нет. Хуже.

Я ценна для регента только как будущая императрица и мать наследника престола, стоит отойти от этой роли, перестать разделять убеждения отца, и мне останется только позавидовать судьбе брата.

Единственный сын разочаровал Шэнь Луна, но он не мог убить наследника.

Вот только ценность жизни дочери гораздо ниже.

Глава 18

Завтрак накрыли в беседке на острове, расположенном по центру искусственного озера. Да, оказалось, в столичном поместье рода Шэнь имелось даже собственное озеро, окруженное плакучими ивами и причудливыми валунами. На остров вел изогнутый, словно спина испуганной кошки, каменный мостик.

В этой части поместья мне раньше бывать не доводилось. Вернее, если быть точной, вчера ночью я блуждала где-то здесь неподалеку, но озеро, скрытое за ивами и скалами, тогда осталось незамеченным.

В беседку я прибыла последней. Регент и Минхао уже сидели за столом.

– Ты задержалась, дочь моя, – произнес Шэнь Лун, с легким неодобрением поджав губы.

– Прошу прощения, отец, брат… – Я слегка присела и на тщательно выверенный угол поклонилась.

Стоило перестать задумываться, как тело многие вещи словно начинало делать само – на рефлексах – видимо, срабатывала мышечная память. В конце концов, Тяньлин тысячи раз приветствовала отца, исписала иероглифами ни одну сотню свитков и с малых лет ловко владела палочками.

Проблема заключалась в нейронных связях мозга и этих самых рефлексах. Если я видела человека впервые, еще не разобралась с его статусом, то и тело не знало, как реагировать и правильно его приветствовать.

К завтраку я опоздала умышленно – опасалась, что, если приду раньше, случайно займу чужое место за столом.

Слуги расставили последние блюда и молча удалились. На острове мы остались одни.

Ели в тишине. Я не могла не отметить мастерство поваров – нежная рисовая каша, тающая во рту рыба в имбирном соусе, хрустящие маринованные овощи – все было безупречно. Вот только в напряженной атмосфере не получалось насладиться едой – кусок не лез в горло. Я вяло ковыряла палочками в тарелке. Судя по всему, у Минхао тоже аппетита не было, он отламывал маленькие кусочки от паровой лепешки и меланхолично отправлял их в рот.

Я тайком рассматривала брата. Этим утром он вновь оделся в строгое ханьфу из темно-синего шелка, а его волосы все так же были собраны в высокий хвост и перехвачены простой синей лентой.

И лишь только регент, казалось, никакого стеснения не испытывал. Покончив с едой, он спросил:

– Лин-эр, как ты себя сегодня чувствуешь?

Очень хотелось сказаться больной, но этого я себе позволить не могла.

– Спасибо, отец. Нога еще немного беспокоит, но лекарь Ван говорит, что через несколько дней все неприятные симптомы пройдут.

– Хорошо, – медленно кивнул он. – Ты же помнишь, что через три дня поэтический вечер в Саду белого пиона, а потом тебе надлежит отправиться в паломничество в храм, чтобы получить благословение на брак и дарование наследника.

Разумеется, я не помнила.

– Быть может, учитывая последние события… – осторожно подбирая слова, начала я.

– Неужели проделки какого-то разбойника заставят мою дочь запереться в женских покоях? – нахмурился Шэнь Лун. – Лин-эр, я не узнаю тебя.

И правда, все время забываю, покушения для Тяньлин были обыденностью.

– На поэтическом вечере будет весь цвет столичной молодежи, включая Его величество, – по губам регента скользнула презрительная улыбка. – Разумеется, пойдешь не одна, тебя будет сопровождать Лань Вэй и Минхао.

Вот уж чего я точно хотела бы избежать, так это душного общества кузена. Я хотела возразить, но меня опередил Минхао и впервые за утро поднял взгляд от стола и подал голос:

– С вашего позволения, отец, – тихо, но твердо сказал он, – я хотел бы не тратить время попусту и продолжить заниматься расчетами…

Шэнь Лун резко поставил пиалу с чаем на стол. Несколько капель оросили каменную столешницу.

– Ты мой сын и наследник. Это мне решать, на что ты должен тратить время, а на что нет. Ты и так непозволительно долго пренебрегал своими прямыми обязанностями.

Минхао стоически выдержал вспышку гнева главы рода. Лишь кадык на тонкой шее подростка дернулся, выдавая душевное волнение.

– Как прикажете, отец, – ровно ответил Минхао и вновь потупил взор.

Спрятав руки под столом, я вцепилась в складки платья. Тихонько выдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

С регентом спорить бессмысленно, как и идти на открытую конфронтацию. Если я хочу избежать мероприятий, то должна привести веские доводы… С другой стороны, нужно ли мне их избегать? Если хочу изменить судьбу Тяньлин, то должна узнать мир за пределами поместья, а не прятаться в своих покоях.

Предстоящие мероприятия – хорошие возможности, которые ни в коем случае нельзя упускать. Надо выяснить, где находится храм. Может так статься, во время паломничества мне и вовсе удастся сбежать из-под надзора регента.

Шэнь Лун снова наполнил пиалу. Сделал глоток. Поморщился. Взмахнул рукой. Тут же, словно по волшебству, рядом с ним появился слуга.

– Сделай новый чай, – приказал регент.

– Будет исполнено, – поклонился слуга.

Двое других слуг молчаливо и расторопно вытерли расплескавшийся чай со стола и убрали грязную посуду.

– Кстати, про разбойников, – сказала я, когда в беседке мы снова остались одни, – Волчью маску удалось поймать?

– Пока нет. – В глазах регента промелькнуло холодное раздражение.

Предсказуемо. Как говорится, можно было и не спрашивать. Но во мне тлела слабая надежда, что человека в жуткой маске схватили, и кошмара наяву удастся избежать.

– Министр наказаний бьется головой о землю, клянется, что поймает его за три дня… – добавил регент и многозначительно замолчал, позволяя мне домыслить остальное.

Я вспомнила бледное, испуганное лицо министра и сглотнула. Вчера регент отвел ему три дня на поимку Волчьей маски. Поэтический вечер тоже через три дня. А значит, если к мероприятию в Саду белого пиона разбойника все еще не поймают, то министр наказаний в лучшем случае лишится должности, а в худшем… Хотелось верить, что регент пригрозил его казнить лишь для острастки, и никто не будет буквально сдирать кожу с проштрафившегося чиновника.

– Надеюсь на то, – вырвалось у меня.

– Лин-эр, понимаю твое