Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

class="p1">Но такие касания — дневные, спокойные, почти домашние — куда страшнее.

Они уже не про вспышку.

Они про место, которое человек начинает тебе отдавать рядом с собой без слов.

Я не убрала руку.

И он, кажется, это заметил не только глазами.

— Ты молчишь, — сказал он.

— А вы хотите, чтобы я снова все испортила словами?

— Нет.

— Тогда радуйтесь.

Он чуть усмехнулся.

Потом серьезно добавил:

— Есть еще одно.

— Конечно есть. Когда у нас хоть что-то бывает одно.

— Лиара уезжает завтра.

Я медленно повернула голову.

— Сама?

— После разговора с Илдой и мной — да.

— И что это значит?

— Что дом начнет искать другой способ заставить меня вернуться в нужную схему.

— То есть станет только хуже.

— Да.

— Великолепно.

Он чуть сильнее сжал мои пальцы.

Не больно.

Просто чтобы удержать внимание.

— Но теперь хотя бы без нее.

Я подняла брови.

— Вы говорите это так, будто хотите меня успокоить.

— Хочу.

— Удивительно.

— Ты часто удивляешься.

— Вы часто даете поводы.

Он выдохнул почти неслышно.

И только потом сказал то, что, кажется, держал с самого начала разговора:

— Я не жалею, что выбрал тебя против удобства.

Вот после этого я все-таки убрала руку.

Не потому что было неприятно.

Наоборот.

Потому что слишком.

Слишком много правды за одно утро.

Слишком близко.

Слишком некуда деться.

Я отошла на шаг от окна.

— Не говорите такого слишком часто.

— Почему?

— Потому что я могу начать верить вам без оглядки.

Он встал прямо.

— А сейчас?

Я невесело улыбнулась.

— А сейчас я верю с оглядкой.

— Это разумно.

— Не обольщайтесь. Это не из-за вашего имени.

— А из-за чего?

Я посмотрела прямо.

— Из-за того, что мне страшно терять то, чего у меня еще даже толком нет.

Он молчал несколько секунд.

Потом очень тихо сказал:

— У тебя уже есть больше, чем ты думаешь.

И именно это добило окончательно.

Не признание.

Не клятва.

Не поцелуй.

Такая простая фраза, от которой стало одновременно больно и тепло.

Я отвернулась первой.

Потому что если останусь стоять так дальше, разговор снова перестанет быть разговором.

— Мне нужно вернуться на кухню, — сказала я.

— Да.

— Вы удивительно послушны для человека с таким характером.

— Я не послушен. Я просто знаю, когда лучше отпустить.

— Надеюсь, вы и правда знаете.

Он подошел ближе, но на этот раз не остановил.

Только сказал почти у самого уха:

— Я учусь.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом выдохнула:

— Плохой у вас учитель.

— Неправда.

— Это вы сейчас мне льстите?

— Нет. Констатирую.

— Опять.

— Да.

Я все-таки вышла.

И только в коридоре поняла, что улыбаюсь.

Совсем чуть-чуть.

Неправильно.

Не к месту.

Но все равно.

На кухне меня сразу встретила Яна.

— Ну?

— Что «ну» сегодня у всех?

— У всех скучная жизнь, кроме тебя.

— Поверь, ты не хочешь мою.

— Уже не уверена.

Она присмотрелась к моему лицу.

— Поговорили.

— Как проницательно.

— И ты не выглядишь ни убитой, ни счастливой. Значит, все совсем плохо.

Я фыркнула.

— Почти.

Марта, не оборачиваясь от стола, сказала:

— Если вы обе уже закончили обмениваться женской диагностикой по лицу, у нас есть бульон, мясо и замок, который не собирается переставать быть проклятым.

— Это была очень красивая рабочая мотивация, — заметила я.

— Я старалась, — сухо отозвалась она.

Я вернулась к ножу, к мясу, к запахам кухни и привычному ритму.

Но внутри все уже было не так.

Теперь я знала цену его имени.

И, к сожалению, знала еще кое-что:

какой бы тяжелой ни была эта цена, он уже начал платить ее не только в пользу дома.

Ради меня тоже.

А это значило, что впереди нас ждет не просто опасность.

Впереди нас ждет момент, когда кто-то обязательно попытается заставить его выбрать, чего стоит его имя на самом деле.

Глава 19. Отравленное угощение

После того поцелуя в малой столовой мне хотелось сразу две вещи: либо ударить Ардена за то, что он снова сделал все слишком сильно и слишком не вовремя, либо вцепиться в него еще крепче и не отпускать, пока весь этот проклятый дом не развалится к черту.

К счастью или к несчастью, ни на то, ни на другое времени у нас уже не было.

Арден ушел сразу, как только Марта сообщила про новый след под западной аркой. Я осталась в комнате с ней, запахом отравленного соуса и своим бешено бьющимся сердцем.

Очень достойная картина.

Особенно для женщины, которую уже начали подозревать в покушении на хозяина замка.

— Ну и что мне теперь делать? — спросила я, все еще глядя в сторону двери, за которой исчез Арден.

— Жить, — сухо ответила Марта.

— Прекрасный совет. Легкий, удобный, почти праздничный.

— Не ерничай. Я серьезно.

Она подошла к столу, взяла соусник двумя пальцами и внимательно осмотрела его так, словно могла взглядом вытащить из серебра имя того, кто его подменил.

— На кухне уже пошло? — спросила я.

— Да.

— Быстро.

— В Арденхолле яд остывает медленнее сплетен.

Я устало потерла виски.

— И кто начал?

— Пока не знаю.

— Удивительно. Сегодня это прямо любимый ответ дня.

Марта посмотрела на меня исподлобья.

— Не любишь, когда теряешь контроль?

Я невесело усмехнулась.

— В моем мире это называлось нормальной осторожностью.

— В нашем мире тоже. Просто не всем ее оставляют.

Я подошла к окну, уперлась ладонями в холодный камень под подоконником и закрыла глаза.

Слишком много за один вечер.

Подмена соуса.

Рейвен.

Его взгляд, когда Арден встал на мою сторону.

Поцелуй, после которого у меня еще губы горели.

И теперь слух, что я слишком вовремя заметила отраву.

Чудесно.

Просто чудесно.

Кухарка, у которой и правда слишком быстрые руки и слишком острые глаза. Какая удобная подозреваемая.

— Он же понимает, что этим только сильнее меня подставляет? — спросила я тихо.

— Чем именно?

— Тем, как открыто защищает.

Марта молчала пару секунд.

Потом сказала:

— Понимает.

— И все равно делает.

— Да.

— Удивительно.

— Нет.

Я повернулась к ней.

— Серьезно?

Она пожала плечом.

—