Межевик - Дмитрий Александрович Билик

— Ззз… здрасьте, — отозвался тонкий звонкий голосок. Судя по всему, подросток или молодой человек. — Вам чего?

— Хотели поговорить с вами о Господе нашем Великом Одине… — начал было Колянстоун, но я успел заткнуть рот. Вот ведь болтун.

— Мы бы хотели поговорить с кем-нибудь из упырей, — спокойно ответил я.

— Ссс… сс… кем? — испуганно пискнул собеседник.

— С кем-нибудь из упырей, — терпеливо повторил я.

Правда, дальнейшего развития беседы не последовало. Я потыкал кнопку связи еще несколько раз, но так и не получил ответа. Трубку не повесили, просто с нами перестали разговаривать.

— Штош, мы сделали все, что могли, — сказала Лера, шагнув назад и оглядывая дом.

— Ты о чем?

— Твой план мы выслушали, теперь будем делать по-моему. Заходим, надираем упырям жопу, получаем, что нам надо и выходим. Действуем как рубежники, короче.

— Лера, подожди.

— Если я буду ждать, то стану такой же старой и душной, как ты, Миша. А вон там, на втором этаже открыто окно.

Она глубоко присела и выстрелила собой метров на семь, вцепившись в подоконник. Не каждый олимпийский прыгун так смог бы. После девушка приложилась к приоткрытому окну, распахивая его больше, и оказалась внутри. А я чертыхнулся и сплюнул на землю. Тут еще головешка подлила масла в огонь:

— Ага, раскидает она, сразу видно, наша красотуля никогда упырей в глаза не видела. Эти ребята сами кого-хочешь раскидают.

— Они сильные?

— Охренеешь, какие сильные. Нет, один на один любой рубежник упыря одолеет, только давай мозгами пораскинем, сколько их будет в логове? Вот я и думаю, что чуть больше, чем до хрена. Короче, сейчас наша Лерочка получит без смазки неприятной ласки.

Я хотел сказать: «Дела», но вместо этого вырвалось более емкое и нецензурное выражение. Чем заслужил от Колянстоуна одобрительный взгляд. Мол, вот и ты, Миша, нормальный же человек, а чего-то кочевряжился.

Собственно, это все действительно плохо пахло. Во всех смыслах. Как только Лера выломала окно, мой чуткий рубежный нос почувствовал тяжелый затхлый дух, перемешанный с чем-то железным. С кровью! Зараза!

Я снял с плеча «Сайгу», но тут же вспомнил слова Леры, что эта пукалка здесь едва ли чем-то поможет. В любой другой момент я бы проигнорировал слова девушки, оружие есть оружие, даже при встрече с баюном оно отсрочило нападение. Но вот взбираться с ним в открытое окно представлялось довольно проблематичным.

— Миша, только не говори, что ты хочешь эту писюльку спасать?

— Хорошо, не стану говорить, — согласился я. — Ты посиди пока в рюкзаке, целее будешь. Я помню про наш договор.

— Да я не про то, Миша, на хер тебе это надо?

Вопрос был такой простой, в лоб, но на него я ответить не смог. Если разбираться по сути, наверное, он имел место быть. Кто мне эта девчонка с весьма сомнительной моралью? Никто. Но вся суть хорошего человека в том, что он не задает себе вопросов, если нужно кому-то помочь.

Поэтому я не ответил. Бережно положил головешку в рюзкак, тот снова повесил на плечи и присел, пытаясь вспомнить, каким образом прыгнула Лера. Против меня выступала физика и весь эмпирический опыт. Просто так взлететь с места на второй этаж практически невозможно. Однако и на моей стороне было кое-что. А именно — рубежничество.

Я даже не обратил внимания, как колыхнулся хист. А вот само изменение моего тела в пространстве чуть испугало. Все, что я успел осознать, — что уже вишу, цепляясь пальцами за откос второго этажа. Потому мне не оставалось ничего, кроме как подтянуться и залезть внутрь.

Лера стояла рядом, слава богу, живая и здоровая. Но в какой-то нерешительной задумчивости, словно осознала, что совершила огромную глупость, но еще не знала, что теперь делать дальше.

— Ты не думала, что единственное открытое окно в упырьском логове может быть ловушкой? — спросил я, оглядывая комнату.

Девушка говорила, что вампиры нормально относятся к свету, и их люксофобия не более чем миф. Однако на окнах оказались шторы блэк-аут, отчего большое пространство без намека на какую-либо мебель выглядело еще более темным. Плюс ко всему меня немного напрягло сразу три выхода из комнаты — два в соседние и один в коридор. Странная планировка, ей богу. Из еще более непонятного — под потолком висел диск-шар. Тот самый, который переливается всеми цветами, да простит меня Роскомнадзор, радуги. Зачем он тут? Вот совершенно непонятно.

Но было еще что-то. Хист, обладатель которого стоял где-то недалеко. По силе, явно равный Лере, если не сильнее.

— Очень верное замечание, — раздался незнакомый голос. И наконец вперед шагнул упырь. — Наверное потому, что это и есть ловушка.

Глава 19

Самое первое, что я захотел сделать, так это схватить Леру и ломануться к окну. Да, возможно, падение окажется не самым приятным. Однако по моим скромным прикидкам даже пара переломов виделись лучшим вариантом, чем отхватить от упырей прямо сейчас. А что мы отхватим — казалось практически очевидным.

Почему? Ну, тому было много причин. К примеру, мне очень не понравился запах дома. Удушливый смрад, перемешанный с чем-то пыльным, затхлым, словно открыли сундук с поеденной молью шерстью. А еще… немного смущало, что неведомая сила сковала по рукам и ногам. Мои мышцы внезапно одеревенели, точно окислились.

Я уже устал реагировать на свой очередной паралич. Казалось, что это такое определенное правило для ивашек — чуть что, ты должен застыть столбом. Или начать подчиняться более сильному.

— Тут какая-то хрень, — сказала Лера. — Я пошевелиться не могу.

— Не хрень, а сложная система охранного артефакта, — наконец вышел на относительно освещенный участок комнаты из центрального прохода упырь.

Выглядел он не так, как я себе представлял кровососов. Бледненький, полностью лысый, с чуть оттопыренными смешными ушами, но в целом — нормальный человек. Даже глаза у него были голубые. И никаких торчащих клыков или отросших ногтей. Последние так вообще аккуратно подстрижены и, судя по всему, подпилены. В большом городе мимо такого пройдешь и даже внимания на него не обратишь. Однако стоило поместить подобного персонажа в логово и все, образ вампира готов.

О том, что упырь находился у себя дома, свидетельствовали махровый халат с дыркой на боку и меховые тапки с помпонами. Спасибо, что серые, а не розовые. В любом случае, я как-то не так себе представлял могущественных созданий, по которым мировая культура сходила с ума.

Следом из тени вышел молодой парнишка лет девятнадцати. Вот глядя на него можно было четко сказать, что это чужанин, в смысле, человек.