Межевик - Дмитрий Александрович Билик

— Да что же такое⁈ — завопил Колянстоун, он же господин Уваров. — Что ж мне так тяжко, бьюсь обо все, как хрен об ляжку!

Причина его возмущения оказалась невероятно простой. Вновь вернув чувствительность конечностям, мы как-то позабыли, что держали в руках головешку. Та и упала, о чем сразу же возвестила на весь дом. Лера торопливо подняла Колянстоуна, словно прежде между ними и не было никаких разногласий.

— Ну что ж, давайте начнем наше общение с чистого листа, — улыбнулся старик. И вот теперь я разглядел слегка увеличенные резцы. Впрочем, меня это ничуть не испугало. — Будем знакомы, Поликарп Ефремович.

Упырь протянул сухую старческую руку, а я, почти не задумываясь, ее пожал. И сразу же удивился силе, с которой стиснули мою ладонь. Нет, дед прибедняется, мощи в нем еще хватает.

— Миша, — ответил я.

— Ну, Михаил, пойдемте к столу, и вы наконец спокойно расскажете, что там приключилось у Андрея.

Глава 20

В жизни нельзя ни от чего зарекаться. К примеру, кто бы мог подумать, что буду сидеть за обеденным столом в такой безвкусно обставленной гостиной в духе цыганского барокко. Я пытался ухватиться хоть за одну прямую линию, но тут все оказалось с изгибом, бахромой, да еще било в глаза позолотой. Хотя, может быть, и золотом, это только одеждой упыри походили на бюджетников, но деньги у них явно водились.

Было заметно, что потратились хозяева знатно, но вместе с тем создавалось ощущение полной эклектики. Словно пространство обставлял человек с пышно цветущей шизофренией. Только после до меня дошло, что это не просто дом, а логово. Место, где живет множество упырей со всеми вытекающими последствиями.

Ладно, ладно, вся суть была не в интерьере, а именно в окружающих людях (точнее нелюдях). Поликарп Ефремович, Костик и Лариса сидели с самым располагающим видом, словно дружная семья на переписи населения, а рядом суетился Сема, тот невероятный любитель пострелять из арбалета по говорливым головам. С другой стороны, кто не желал сделать в жизни хоть раз то же самое, пусть первый бросит в меня камень.

Сейчас слуга расставлял еду. И судя по его голодным глазам, к икре, холодным закускам и дорогущему коньяку ему доступ был заказан.

Что я еще заметил интересного? К примеру, здесь оказалось холодно, намного прохладнее, чем снаружи, словно мало того, что хозяева отключили отопление, так еще и работала сплит-система. И сильнее несло затхлостью. Упырям, поди, незаметно, они принюхались, но Сема же выходит наружу, он бы сказал своим руководителям, что ли…

К нам отнеслись со всем должным гостеприимством. Помимо того, что расставили еду и выпивку, раздали пледы (видимо, прохлада была не случайна) и даже принесли мою «Сайгу», которую пришлось впопыхах оставить снаружи.

Я меж тем рассказывал последние новости: про Зверя, маахисетов, кровяную лихоманку и просьбу Андрея.

— Что ж, теперь все стало более понятно, — кивнул дед. — Ну давайте тогда за знакомство.

Он жестом указал на пузатую бутылку с янтарной жидкостью. А сам поднял палец и Сема тут же наполнил три стакана водой из прозрачного кувшина.

— А вы не будете? — поинтересовался я.

— Алкоголь задерживает воду, приводит к застою лимфы, — поморщился дед. — Нет, молоденькие упыри им грешат, но когда ты становишься старше, начинаешь невольно следить за здоровьем.

— Я тогда, с вашего позволения, тоже не буду. Семен, можно и мне воды?

— И мне, — тут же поддакнула Лера.

— А я конины выпью, — не стал стесняться Колянстоун. — Я как в «Муму» Герасим, на всю херню согласен. Давай, Семочка, мне чуть-чуть. Еще чуть-чуть, еще…

Надо ли говорить, что ухаживать за любителем злоупотребить пришлось мне? Причем, получилось забавно, я чокнулся с двух рук — в одной был фужер с коньяком, в другой вода.

— А ниче у вас ракетное топливо, пить можно, — одобрила головешка. — По усам текло, да в жоп…

— Николай Геннадьевич, — вмешался я. — Убедительно вас прошу закрыть рот или буду вынужден вас отправить на Слово к Лере.

Колянстоун досадливо крякнул, но все же заткнулся.

— Угощайтесь, угощайтесь, — предложил мне дед, показывая на закуски. — К нам редко гости захаживают.

— А еду вы тоже не едите, чтобы печень не нагружать?

— Почему, едим, — пожал плечами Поликарп Ефремович. Даже в качестве доказательства взял кусок отварного языка и откусил. — Вот только практической пользы немного. Мы мало двигаемся потому способны обходиться кровью или плазмой. Кому как больше нравится. Так уж наш хист устроен, он хорошо ее перерабатывает. А еда… иногда, пусть и очень редко, возникает желание пощекотать рецепторы.

Я кивнул, взяв со стола бутерброд с икрой. Машинально схватил кусок багета с черной, потому что она всегда считалась деликатесом, но откусив вспомнил, что по вкусу мне больше нравится красная. Ох уж это желание взять кусок повесомее да подороже.

— А где остальные ваши братья… и сестры? — добавил я, глядя на Ларису.

— Братья? — усмехнулся Поликарп Ефремович. — Мы же не секта. Товарищи спят. А вот наша тройка ближайшие семь лет вынуждена нести дежурство. Скажем честно, вынужден только я, а Константин и Лариса используют это время с удовольствием.

Видимо, в моих глазах читался немой вопрос, который я не мог задать по одной простой причине — его надо еще было сформулировать. А дед, как упырь опытный и матерый, стал объяснять на его взгляд очевидное.

— Видите ли, Михаил, вам, наверное, сейчас это трудно будет понять. Вы совсем недавно стали рубежником, перед вами открылись новые дороги, но вот век упыря весьма продолжителен. Подчас даже слишком. Жить долго интересно первое время. А потом… как бы сказать, вкус ко всему притупляется. Когда ты понимаешь, что у тебя впереди почти вечность, то еда перестает быть аппетитной, красота женщин блекнет, путешествия не приносят радости, книги… разве что в книгах еще есть удовольствие. Но и то, когда ты перечитываешь одно и то же по несколько раз…

Он махнул рукой, давай понять, что и так все ясно.

— Мне кажется, что чужане живут такую яркую жизнь именно потому, что сама жизнь конечна. Они боятся чего-то не успеть, а мы лишь влачим существование. Понятно, что очень редко еще встречаются интересные люди, но единожды за век, а порой и того реже. Вот упыри и решили добровольно уйти в спячку. У нас есть правило: раз в полвека просыпаться и смотреть, как изменился мир. И решать организационные вопросы. Ну, или пробуждаться раньше по личным просьбам. К примеру, Семен Семеныч…

Дед не сдержался, улыбнулся. Да и