Межевик - Дмитрий Александрович Билик

Правда, пока я сомневался, мужичок уже выслушал ценные указания и направился к офису.

— Щас все будет, — заверила меня Лера.

— А если с ним что случится? — сурово спросил я, снимая с плеча «Сайгу».

— То мы будем знать, что там опасная хрень. Было бы лучше, если бы оказались вместо него?

От гнева я скрипнул зубами. Спокойнее, Миша, спокойнее. Она молодая и слишком рано вкусившая силу рубежница. Злиться на нее контрпродуктивно. Теперь дело уже сделано и надо лишь дождаться итоговых выводов, какими бы они ни оказались.

Время не шло, а тянулось, будто разогретая пастила. Чтобы как-то себя занять, я стал разглядывать окрестности. Мы снова очутились недалеко от ДК, всего в квартале. Можно сказать, почти в центре, о чем свидетельствовала группа пятиэтажек — парочка кирпичных, но большинство — хрущевские панельки. Часть первых этажей отданы под коммерцию: сетевой продуктовый магазин и несколько офисов, вроде страховой и адвокатского бюро. Хотя вон поодаль виднелось сразу аж три сомнительных заведения с цветастыми вывесками: «Шустроденьги», «Бери#и#плати» и «Кредитомания». Вот молодцы в самом плохом смысле этого слова, они даже конкуренции не боятся.

Пока я разглядывал экстерьер городка, к нам вышел мужичонка. Слава богу, что живой и даже невредимый. Он решительно направился по своим делами и только суровый оклик Леры заставил его обратить внимание на девушку.

— Эта херовина мой хист перебила, — то ли возмутилась, то ли удивилась рубежница. — Ты что там видел?

— Ничего не видел, — задумчиво и тихо пробормотал чужанин.

— А чего делал? — не сдавалась Лера.

— Ничего не делал.

Я кивнул. Собственно, похоже на нечто испытанное мной. Все, что касалось взаимодействия с невидимой нечистью, словно вычищено из памяти.

— Да хватит бренчать, как хрен в пустом бидоне, — не вытерпел Колянстоун. — Миша, ты меня к рукам его поднеси.

— Руки вытяни, — приказала Лера.

Что творилось дальше, описывать хотелось бы в самую последнюю очередь. Я слышал, что есть всякие футфетишисты. Но что делала головешка с пальцами мужика можно было разрешать показывать лишь с плашкой «18+». А лучше «45+», чтобы не ломать еще не сформированную психику.

— Господи, — прошептала Лера и отвернулась.

Я ее понимал. Руки мужика не отличались чистотой: заусенцы в грязи, ногти на указательном, среднем и большом пальцах желтые (видимо, курит), да и сама кожа потрескавшаяся, огрубевшая. Но Колянстоун работал как в последний раз, с рвением, за которое ему точно никто платить не собирался.

— Ой, а это что за порода? — внезапно улыбнулась шедшая мимо тетенька необъятных размеров с не менее большими пакетами. — А можно погладить?

Ну да, хист же не всегда делает тебя полностью невидимым или отводит глаза, порой он просто маскирует действительность. Как, например, сейчас. Незнакомка почти коснулась головы, но Лера раздраженно махнула рукой и тетка, будто забыв о своем недавнем интересе, пошла дальше.

— Короче, все ясно, — заключил головешка и замолчал.

— Чего ясно? — не вытерпел я. — Кто там сидит?

— Всем известный рукоблуд, наш товарищ, гнусный блуд. Про рукоблуда это я так добавил, ради рифмы.

— Блуд? — удивилась Лера. — Я про них сроду не слыхала.

— Потому что молодая еще, — фыркнул Колянстон.

Зря. Девушка сразу ввернула ответную шпильку, пусть и зашла издалека.

— А мужика можно отпускать?

— Да отпускай. Он теперь здесь нужен, как хрен на ужин.

— И чего, ты даже телефончик не возьмешь после всего, что между вами было?

— Ты мне это, давай, без всяких инсинуаций! Я исключительно по бабскому полу, без всех этих… ну ты поняла.

— И много у тебя за последние годы этих баб было? — не унималась Лера.

— Да уж побольше, чем у тебя. В смысле, ой, да отстань.

Рубежница между делом действительно отпустила мужика. Тот испуганно посмотрел на нас и чуть ли не бегом бросился прочь, на ходу вытирая мокрую конечность. Я слышал, что после знаковых встреч люди неделю руки не мыли, но тут была обратная ситуация.

— Ладно, давайте думать, что с этим блудом делать. И кто он вообще такой?

— Слышал, что бывает — человек куда-то пошел, а потом заплутал? — оживился Колянстоун. — Понятно, больше на окраинах или на границах леса и деревни. Вот блуда дело. Раньше-то их много было, под лешими ходили. Говорят, потом разлад какой-то случился, и блуды как один в города подались. Да и пропали. Хотя, казалось бы, наоборот должно быть.

— И силен этот блуд? — спросил я.

— Тьфу ты, тоже мне извержение вулкана на приборе таракана. Будь я в теле, сам бы с ним одной левой размахался. Да и любой упырь бы справился, но тут их правда, не могут войти в дом без дозволения. Даже многоквартирный, где хозяев много.

— Короче, говори, чего надо сделать, куриного бога повесить на себя? Щас сделаем, я ворвусь и быстро его погашу, — встряла девушка.

— Ой, Лера, такая умная у тебя голова, — с придыханием сказал Колянстоун, — И такой дуре досталась…

После этой фразы обрубка пришлось защищать, потому что рубежница почему-то с заключением не согласилась.

— Хватит! — рявкнул я, осознав, оставаться спокойным рядом с этой парочкой становится все сложнее.

— А чего она? Куриный бог только мелочь и отпугивает. Обычно такие безделушки свидетельствуют, что о нечисти тут знают и ее не боятся.

— Давай к сути, как обезопасить себя от блуда?

— Ножичком себе все отчекрыжить и обезопасить, — хохотнул Колянстоун. — Тогда никакого блуда не будет.

Я подкинул его в воздухе и сделал шаг назад, чем сразу воспользовалась Лера. Она с ловкостью волейболистки подхватила головешку и отвесила такую пощечину, что даже у меня по спине мурашки пробежали. Да, бить людей нельзя, это плохо и ни к чему не приводит. Но это все в теории. На практике, как правило, действует ровно наоборот. До некоторых доходит все лишь после физического вмешательства.

— Да ладно, вы чего такие серьезные? Лера, перестань, пожалуйста, я больше так не буду.

Вот теперь пришлось вмешиваться. Потому что дай я ей волю, головешка бы перестала внятно говорить.

— Пользуетесь моей беспомощностью. Вот будь тело, хрена бы с два вы посмели…

— Коля, я тебя сейчас ей обратно отдам. Что делать надо?

— Ладно, ладно, чего началось? Короче, блуд сбивает с толку, заставляет мысль перескакивать с одного на другое. Ты вроде как теряешь концентрацию. Цель одна — определенным образом заякорить себя.

— Чего сделать? — не поняла Лера.

— Привязать к месту. Но это иносказательно. Хотя можно вполне и не иносказательно. Короче, должны быть вещи, которые не позволят тебе отвлекаться.

— Слушай ты, блин, загадочник, я тебе сейчас язык оторву, если ты не начнешь нормально изъясняться.

— Погоди,