Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

Мы с заходом в магазин добрались до дома, соорудили себе вечерний перекус, после чего лениво принялись листать мессенджеры в своих дальфонах. Мне надо было бы договориться с той же Васильковой о том, чтобы подрезать у нее на выходные сегодняшние конспекты и переписать, но… хотелось кой веки раз побыть не зубрилой, а настоящим беспечным студентом, у которого всё будет хорошо просто потому, что он в это истово верит. Меня вымотали все эти безумные приключения, которых я, видит Всесоздатель, не искал.

По большому счету, я даже вопрос с Иными мог для себя уже закрыть. Да, я выяснил, что чисто технически это другая раса с рядом отличий от обычных землян. Я понял принцип их мышления. Я смог взломать их защиту. Можно было продолжать их изучение и дальше, но, подозреваю, ничего фундаментально нового против того, что я уже выяснил, я не узнаю.

Однако теперь мне приходилось заниматься ими уже просто потому, что свернуть с выбранной дороги было нельзя. Не брошу же я Игоря Семеновича и Давыдова на произвол судьбы? Тем более, что втянул их в это расследование я, хотя и сам не предполагал, к чему это приведет, когда отправил деду отчет о том случае в поезде с мальчишкой-менталистом. Впрочем, если бы время можно было повернуть вспять, я бы опять поступил так, как поступил.

— Ого, ты уже читал? — округлила глаза Милана. — В городе неспокойно!

— О чем ты говоришь? — удивился я, несколько погруженный в свои мысли.

— Да открой любой паблик!

Я так и сделал. И с замиранием сердца прочел о покушении на Аристарха Елизарова. Везде была разная информация, от «ранен» и «пострадал» до «отделался легким испугом». В отличие от кого-то из его ближнего круга, кто «серьезно ранен», «находится в тяжелом состоянии», «отправлен в реанимацию».

И я с обреченной уверенностью мог предсказать имя того самого пострадавшего. Сергей Олегович Малышев. Весь этот спектакль был затеян во многом ради того, чтобы избавиться от странного проблемного сотрудника, одновременно заполучив в свою копилку баллы общественного рейтинга. Еще бы, не абы кто пострадал, а благодетель всея Империи. А уж если Елизаров с присущей ему наглостью попробует обвинить в организации покушения особый отдел… будет жарко.

Или?.. Или это и есть начало переворота? Раскачать ситуацию сначала в столице, потом по всей стране, после чего сместить Императора и занять его место? Неужели мы все безнадежно опоздали? И переданная особистам тетрадь уже не играет никакой роли?

Филин, дружище, держись, пожалуйста! Я верю в тебя. Мы с тобой в каких только переплетах побывать не успели, неужели ты сейчас сдашься?..

Глава 20

— Что-то на тебе лица нет, — встревоженно заметила Милана. — Уже который день сам не свой ходишь. Может, тебе опять съездить на отдых? В прошлый раз ты оттуда вернулся веселым и здоровым, вдруг и сейчас поможет. На тебя ж смотреть больно.

Я лишь криво улыбнулся в ответ. Новости конца прошлой недели меня не радовали, а вернее сказать, просто убили. В покушении на Елизарова действительно пострадал Малышев. Три дня парень пролежал в реанимации, но вчера в воскресенье умер, не приходя в сознание.

Грустный парадокс. Тело ненадолго пережило своего исходного носителя. А Филин…

Я велел Егору караулить и, если вдруг поблизости появится кто-то, похожий на Ванька или Яшу, сразу же дать мне знать. В крайнем случае, придется ребятам как-то вместе потесниться в моей многострадальной голове. Не знаю, возможно ли это вообще, но не попробовав, не узнаешь. К тому же ментальные конструкты были моей личной разработкой, о которой прочие менталисты не имели ни малейшего понятия. То есть мне и проконсультироваться на эту тему, по большому счету, было не с кем. Дедуля и Карп Матвеевич только-только ступили на эту дорожку, поэтому считать их экспертами по данному вопросу никак не получится.

Но, к моему огромному сожалению, Егор Филина не нашел. Да и сам Филин ко мне не стучался. И тут было о чем поразмышлять. То ли со смертью тела конструкт окончательно развеялся, поскольку изначально не представлял из себя полноценную человеческую душу, то ли поди угадай, что за коллапс там произошел. В целом прошли всего сутки, как не стало Малышева, так что надежды я не терял…

…хотя, кого я обманываю? Я был в панике, только из последних сил старался этого никому не показывать. Судя по комментариям Миланы, получалось это у меня неважно. Да, я как бы в курсе, что людям свойственно рано или поздно завершать свой земной путь. Когда-то я и сам, на секундочку, умер, так что изучил этот момент с обеих сторон. Но порой к Всесоздателю уходят те, кого мы отчаянно не хотим терять, и Филин был одним из них. Я давным-давно не воспринимал его как часть себя. Он заслужил быть право отдельной личностью, и наши шутливые словесные баталии в стиле «папаша-малой» вполне отвечали моему внутреннему отношению к конструкту. Да, для меня он был сыном. Я дал ему возможность развиваться. Обеспечил максимальной свободой действий. Стал для него наставником, но никогда не возражал, если Филин тыкал меня носом в мои ошибки. Это была наша маленькая тайная семья. И этой семьи…

Едва не подумал «не стало», но спохватился. Есть я и Егор. Конструкт, которого я во многом завел лишь потому, что Филин меня об этом попросил: вот как чувствовал стервец, что с его отрывом во мне образуется страшная дыра. И эта дыра только что стала невыносимо огромной. Меня упорно затаскивало в воронку отчаяния, подкрепляемую осознанием того, что Филина не вернуть.

Он бы нашел способ связаться со мной. Но если уже целые сутки ничего не происходит, то, похоже, уже и не произойдет. Смирись, Валерьян. Осталось лишь надеяться на то, что его жертва была не напрасной, и проклятая тетрадь, которую вы совместными усилиями передали Игорю Семеновичу, того стоила.

— Кстати, а не пора ли нам заняться нашим проектом по бытовой магии? — предложил я Милане, силой заставив себя отвлечься от грустных мыслей. — А то мы все время тратим на боевки, в то время как на вторую дисциплину вообще внимания не обращаем. Непорядок.

— Ты так смело об этом говоришь, — хмыкнула Сонцова, приняв подачу. — Но ты же в бытовухе вообще