Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

Я где стоял, там и сел. Филин, зараза! Он-таки выкрутился! Но как?..

Глава 21

— Да ладно тебе, неужто и впрямь поверил, что я просто так сдамся? — усмехнулся худой нескладный парень и потянулся к заливному осетру.

А я всё смотрел на него и благодарил Всесоздателя за то, что Филин по-прежнему со мной. Он, конечно, заставил меня поволноваться, потому что памятный звонок случился в понедельник, а выбраться ко мне он смог лишь в пятницу. До этого, как он сказал, не отпускали врачи. Но в пятницу аккурат после занятий он снова позвонил мне и велел бронировать кабинет в «Пижонах». Хорошо, что Милана убежала по своим делам, и мне не пришлось придумывать причину для того, чтобы оставить её в общежитии, потому что нам следовало очень многое обсудить с бывшим конструктом с глазу на глаз.

— Ты чье тело в итоге занял?

— Бенедикт Боспорский к вашим услугам, — церемонно развел он руками.

— Что? — я аж поперхнулся, услышав такое.

— Кстати, барон. И учащийся Академии, — подлил масла в огонь Филин. — Второй курс, так что потом можешь обращаться за конспектами, хех, для папаши точно не пожалею. Прямо повезло несказанно, что Беня успел сессию сдать, иначе бы мне совсем кисло пришлось, а так, думаю, подхвачу выпавшее знамя и хоть на трояки, но закончу учебный год. Впрочем, зачем себя принижать? Кое-что и на пятерки получится, психологию ту же, к примеру. Надо, правда, подать заявление, чтобы меня в общежитии поселили, а то до этого парень в квартире жил, родители были против, чтоб он излишне духом студенческой вольницы пропитывался. Но лично я каждый день на общественном транспорте сюда мотаться не готов, избаловал ты меня.

— А что с ним случилось, с Боспорским этим?

— С ним и со всей семьей, включая невесту, — вздохнул новоявленный Беня. — Возвращались из предсвадебного путешествия: улетали в теплые страны на новогодние каникулы. Кто уж там прав, кто виноват, я так и не понял, но попали в аварию по дороге из аэропорта, их микроавтобус смяло в хлам. Выжил, и то частично, только Боспорский-младший. Провел шесть недель в состоянии, близком к коме.

— И он всё-таки умер?

— Ну… не совсем, — протянул Филин.

— А с этого места подробнее, пожалуйста! — напрягся я.

— Я поговорил с ним. Парень не хотел жить без невесты и родных. Вот вообще и никак. Поэтому с облегчением согласился на отбытие к Всесоздателю. Можешь меня проверить, я не вру. Хоть слепок воспоминаний о том разговоре сброшу, если тебе так легче будет. Я его не уговаривал, просто объяснил, что я могу сделать, он за это предложение обеими руками вцепился, фигурально выражаясь. Ну а я второй раз воспользовался приемом твоего бати и занял его тело.

— Прямо по грани прошел, — заметил я, нахмурившись. — Это же фактически убийство!

— А вот не скажи, — покачал головой Филин. — Скорее, безболезненная эвтаназия с сохранением тела. Причем весьма пострадавшего тела, надо отметить. Мне еще кучу лекарств несколько лет вперед принимать придется, чтобы голову подсобрать, там чудом до инсульта не дошло. Не просто так ведь парень без пяти минут коматозником стал, сам понимаешь. И это теперь мои проблемы. По большей части пострадал он от психологического стресса, конечно, но и башкой изрядно долбанулся. Я своими методами что мог подправил, но к лекарям мне еще бегать и бегать.

— Мне просто нечего здесь сказать.

— Вот и промолчи, папаша. Я ведь реально всю ту больницу перетряс сверху донизу, пытаясь понять, какие варианты есть, потому что люди Аристарха меня прям не пожалели, нафаршировали пулями как утку, чтоб с гарантией подох. Я смог в себя прийти где-то через сутки после этой подставы, разумеется, не дав никому понять, что я в сознании, иначе бы не поленились, добили бы. Ну и сообразил попутно, что Малышевым мне быть осталось совсем недолго, а посему решил слегка ускорить процесс, оторвавшись от тела, которое доживало свои последние часы. Там ведь диабет уже прям с ноги стучался. Гипертония. Почки. Ну а то, что нашпиговали свинцом, это уже просто финальный аккорд. Такой молодой парень, и так жестоко себя запустил, просто немыслимо! Если бы я там остался, лечился бы года три, не меньше. И то не факт, что удалось бы восстановиться до терпимых параметров.

— Рассказывай. Просто всё как есть рассказывай, — попросил я.

— Папаша, ну ты как не родной! — возмутился Филин. — Дай хоть рыбку доесть, вкусно же! Я давно её заприметил, дал себе зарок попробовать когда-нибудь. Вот и не порти мне аппетит, пожалуйста. А минут через десять, когда тарелку подчищу, я тебе всё поведаю.

Я лишь махнул рукой, и сам налег на ушное в горшочке. Разговор наш обещал быть долгим, весьма интересным и явно непростым.

— Кстати, а какая у тебя специализация, как у мага? — вырвалось у меня, когда мы оба покончили с основными блюдами и мучительно размышляли, с чего начать наш откровенный разговор.

Филин, кстати, ничуть не таился, хотя наверняка умел закрываться от ментального прощупывания, думается мне. Но не счел нужным этим заниматься, и мне это было приятно, не спорю. Он действительно находился в легком душевном раздрае и больше хорохорился, нежели реально настолько пофигистически относился к своей новой жизни. Именно это обстоятельство и убедило меня в том, что он не убийца в отличие от князя Изюмова. Общение между душами на эту весьма тонкую и сложную тему может быть приравнено к договору. Филин предложил, Бенедикт согласился. Сам, по доброй воле, потому что выздоравливать он не собирался, тоскуя об ушедших.

Николай Алексеевич же подобными тонкостями не заморачивался, вышибая дух из выбранного им тела безо всяких прелюдий. Что мне, что сыну Глафиры серьезно повезло: мы сумели выстоять и остаться при своём в отличие от Ноября и Романа. Впрочем… это дела уже давно минувших дней, как бы смешно это ни звучало. Мне было безумно жаль настоящего Бенедикта Боспорского, но к чему скрывать: в данной ситуации я выбрал Филина и был рад, что у него все удалось.

— Будешь смеяться, — скривился Беня-новый. — Водник я. Поэтому все наши общие умения по некромантии и воздуху