Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

глубоко меня к Елизарову подпускали, как можно было бы надеяться. Сергей был его персональной игрушкой, это да. Но даже если бы я в его ипостасти остался в живых, каких-то важных секретов выведать всё равно не смог бы. К обсуждению серьезных вопросов Малышева просто не допускали, несмотря на гордое звание адьютанта.

— Одного не понимаю: почему эту тетрадку продолжали искать даже тогда, когда я успел передать ее Игорю Семеновичу?

— Понятия не имею, но думаю, налицо казус исполнителя, — пожал плечами Беня. — Поручение найти и показательно тебя накрячить пришло с таких верхов, что все внезапно прониклись важностью задачи и начали стараться, кто во что горазд.

— Ты так просто об этом говоришь…

— Папаша, поправь, если ошибаюсь. Я вижу тебя в добром здравии. С твоей любимой женщиной тоже всё в порядке. Так чего ты ноешь, как старый дед? Всё закончилось хорошо для всех нас. Да, пришлось немного помучиться, но оно того стоило. У меня теперь новая легальная биография, родня осталась только дальняя, и со всеми ними погибшая семья поддерживала минимальные контакты, так что никто ничему не удивится. И да, я внезапно наследник. Тоже надо будет окончательно этот вопрос уладить, тогда хотя бы деньги на первое время появятся.

— Тебе помочь? — спросил я.

— Слушай, головой вроде я бился, а не ты. Мы с тобой начнем дружить где-нибудь на следующей неделе, не раньше, показательно столкнувшись при всех в студенческой столовой. После этого любые переводы и прочие доказательства нашего тесного общения вообще никого не удивят. Но вот сейчас лучше повременить. Повторюсь: на первое время деньги у меня есть. Дальше будет наследство, квартиру сдам, чтоб не простаивала, и возможно, что вообще на честном сливочном выплыву. Сам, без ансамбля. А если не выплыву, так и скажу честно, глядя тебе в лицо: папаша, дай своему малому на проживание, да не жмотись!

— Можно подумать, я чего-то для тебя жалел чего-нибудь, — возмутился я.

— А кто мне запрещал сериалы в соседних общагах смотреть? — тут же мстительно напомнил Филин. — А я ведь многому оттуда научился!

— И чему же именно? — устало осведомился я.

— Людским трюкам! — назидательно поднял палец вверх бывший конструкт. — Не хочу сказать ничего плохого, но ты, папаша, слишком бесхитростный в данном плане человек. Ни одной серьезной интриги так и не устроил за всю свою жизнь. Про побег из дома молчу, это проходило, скорее, по категории «спастись любой ценой». Ты ж максимум на что способен, так это умолчать о какой-то важной детали. Да и то делаешь это затем, чтобы успокоить своего собеседника. Это не тот уровень совершенно. А в сериалах…

Тут Беня закатил глаза, изобразив полную нирвану. Ну да, я-то не поклонник мыльных страстей, а тут вон оно как, откровенного цивила вырастил на свою голову.

Нашу встречу прервал звонок на мой дальфон. Мы с Боспорским оба резко напряглись, но тут я увидел имя абонента, показал его Филину, и только после этого ответил на звонок.

— Да, деда, слушаю тебя.

— Чертяка, с тобой хочет встретиться один человек.

— Я его знаю?

— Лично нет, но слышал ты о нем неоднократно. Так что через пятнадцать минут будь готов. И вещи возьми, поедем с ночевкой.

Игорь Семенович отбился, а я задумался. Лично не знаю, но много слышал. Кто бы это мог быть? Неужто легендарный Израилыч?..

Глава 22

— Если ты такой умный, то зачем меня спрашиваешь? — ворчливо заметил Игорь Семенович, уже когда мы с ним катили по шоссе в сторону загородного пансионата с баней и прочими радостями жизни.

— А вдруг ошибся? — невинно осведомился я.

— Ты, чертяка, не ошибаешься почти никогда, — начал было дед, но увидел мой взгляд и поправился. — Ладно, на моей памяти еще промашек не давал. Так с чего бы тебе вдруг сейчас мимо темы выступать?

— В целом говорить можем? — спросил я чуть тише, взглядом указав на водителя.

— Можем, — кивнул Семеныч. — Тут все свои, многократно проверенные.

— С Израилычем что меня ждет?

— Тут, прости, я тебе не предсказатель. Он мужик своеобразный. Никогда не угадаешь, в какую сторону разговор свернет. Но советую тебе от него не таиться. Я уже и так всё, что мог, до него донес. Авось, посидите и до чего интересного вместе дотумкаете. Он в свое время среди нас всех сильнейшим был, да и сейчас живости мысли не растерял, хоть регулярно и корчит из себя дементного старика. Да сам скоро увидишь.

— То есть ему ты тоже доверяешь, как себе самому?

— Более чем. Я ему даже больше, чем себе самому верю: ну, просто, чтобы ты представлял маленько, с человеком какого масштаба мы дело иметь будем.

— Он давно не на службе, корчит из себя блаженного и… в чем наша корысть иметь с ним дело? — не поддался я на дедовскую рекламу.

— У него башка варит, как у трех профессоров одновременно, — с каким-то благоговейным восторгом произнес Игорь Семенович. — Он в нашем деле разбирается, как никто другой. И Карпушу он натаскивал с младых ногтей.

Я предпочел промолчать. Возможности и Давыдова, и деда мне давно были хорошо известны. И признаюсь, особого повода, чем восторгаться, я так и не нашел. Даже до конструктов сами не додумались, пока я им всё не разжевал и на блюдечке с голубой каемочкой не преподнес. Поэтому и Израилыч воспринимался мною совершенно без пиетета. Менталист как менталист. В прошлой жизни, вероятно, предположил бы ему у меня на кафедре преподавать, а сейчас общих проектов у нас с ним не намечается, я у него вряд ли чему-то научусь, так что встреча явно была куда больше нужна ему, а не мне. И даже не факт, что ради меня как такового. Израилычу было нужно понять, что за козырь в рукаве придерживает Игорь Семенович. А из этого вытекал простой вывод, что он вполне может вести свою игру, и остается лишь надеяться, что играть он всё-таки станет на нашей стороне, а не чьей-либо ещё. Дед ему может доверять сколько угодно, а вот моё доверие еще нужно заслужить отдельно. Одним лишь прежним авторитетом среди особистов меня не пронять. Я сам, знаете ли, в первой жизни не последним человеком был. Поэтому про себя я