Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

— На котором говорят в Амосе? Вот это уже любопытнее. Могу ли я узнать, где и каким образом вы успели его выучить? А то ж с вас станется пленника взять и под пытками заставлять его с вами общаться.

Израилыч насупился, а мне мгновенно пришло подтверждение, что я угадал. Вот же неприятный человек! И что в нем только нашли Карп Матвеевич и дедуля?

— Хотя, полагаю, я в любом случае откажу вам в сотрудничестве по данному вопросу, — подытожил я. — Наши методы работы в корне различаются. Не удивлюсь, если вы до смерти замучили того бедолагу, который стал для вас лабораторной мышкой.

— Парень, ты просто не понимаешь, насколько они опасны! — гневно раздул ноздри Израилыч. — Я всегда подозревал, что переворот в их интересах всего лишь дело времени, и мои выкладки полностью подтвердились. Всё то время, что я отсутствовал на службе, я посвятил изучению этих нелюдей, и могу со всей ответственностью заявить, что они подлы, коварны и ненавидят нас.

— Вас или нас? — скептически осведомился я. — Потому что повторюсь: у меня есть друзья среди Иных, и максимум, что их отличает от нас, так это некоторая особенность мышления, из-за которой они зачастую выглядят холодными и отстраненными.

— Мне нужно научиться читать их мысли! Я не понимаю, как ты это делаешь, но готов стать твоим учеником.

— Я уже сказал всё, что думаю по поводу нашего возможного сотрудничества. Что же до расшифровки потока сознания Иных, я опирался на фонемы. Смог выделить несколько основных, после чего целенаправленно отлавливал образы других фонем, создавал свой звуковой алфавит, если так можно сказать. Можете попытать счастья с Давыдовым. Я, помнится, объяснял ему принципы декодировки мыслеобразов Иных. Опять же, а вам для чего это нужно? Удовлетворить свое больное любопытство? Иные очень чувствительны к сканированию, оно им неприятно. Если начнете сканировать инолидеров, которые едва не устроили переворот, то наверняка вмешаетесь в ход расследования, которым руководит Игорь Семенович, спугнете их. Если выберете себе жертвой кого-то из иножителей, измучаете человека понапрасну. Мой вам совет: не лезьте в это дело. Слишком уж часто вы начали мелькать возле сотрудников Чрезвычайной комиссии особого отдела по контролю за использованием магических способностей. Отвлекаете их от дела, а что даете взамен?

— А ты не зарываешься часом? — вскипел Израилыч. — Какой-то щенок еще будет мне советы непрошеные давать!

Я лишь пожал плечами в ответ. Происходящее нравилось мне чем дальше, тем меньше.

За столом повисло тяжелое молчание. Я, скорее по инерции, продолжал нежно отслеживать мысли неприятного собеседника.

«Карп отказался из-за недостатка времени. Второй раз к нему на поклон не пойду, много чести. Надо надавить на Птоля, пусть придумает, как внука убедить. Понятия не имею, как мальчишка смог найти к ним подход, но я должен этому научиться! Что ж, у меня нет другого выхода».

Игорь Семенович вдруг сморгнул и повернулся ко мне.

— Валерьян, очень тебя прошу, помоги Израилычу. Не ради меня, так ради науки. Нам очень важно знать, что Иные думают о себе и о нас…

Дед продолжал говорить, а я искал ментальную присоску, которую навесил на него седовласый. И ведь даже не постеснялся, гад! Или он считает это своим коронным трюком? И думает, что никто не заметит, как он чужим сознанием манипулирует?

Нашел. Зафиксировал. Изъял, после чего вновь врезал по Израилычу, как в самом начале нашего знакомства.

— Что творишь, мерзавец⁈ — взвыл он, хватаясь за голову.

— Тот же вопрос я могу задать тебе. Ты зачем к Игорю Семеновичу лезешь? Заставляешь твои мысли за его собственные принимать?

— Что⁈ — взъярился дед. — Это правда?

— Истинная, — вздохнул я. — Попробуй вспомнить: ты и впрямь так сильно хотел, чтобы я Израилыча научил, как мысли Иных расшифровывать?

Семеныч задумался, а через пару секунд его лицо озарило понимание. Он вспомнил свое истинное намерение, которое явно не вязалось со смыслом слов, с которыми он обратился ко мне.

— Ах ты ж старый урод, — обратился он к собеседнику. — А я ведь давно подозревал, что ты подобными вещами промышляешь, несмотря на все наши договоры. И амулеты сигнальные в твоем присутствии то и дело срабатывали. Я всё думал, сила духа у тебя такая мощная, поэтому особого значения тому не придавал. А ты всё это время, оказывается, вертел нами с Карпушей, как хотел!

— Не корчи из себя праведника! — рявкнул на это Израилыч. — Можно подумать, ты сам никогда такого не делал.

— Гнилой ты человек, — с горечью произнес Игорь Семенович. — Зря я только внука с тобой познакомил. Поэтому слушай и запоминай. Теперь ты за его здоровье денно и нощно Всесоздателю молиться станешь, я ведь, если с Валерьяном что-то случится, сразу же к тебе отправлюсь и душу из тебя вытрясу.

— Слабак ты против меня, — усмехнулся в ответ Израилыч, но тут же скривился в болезненной гримасе.

— Не смей мне угрожать! — прорычал дед, поджаривая мозги Израилыча.

Я как раз собирался сказать, что надо бы действовать помягче: голова и так место непростое, а я седовласого уже дважды за этот день прикладывал, но тут глаза Израилыча закатились, он упал лицом в тарелку, одновременно извергая из себя всё то, что успел съесть за нашу короткую встречу. Я быстро просканировал его, уже наплевав на аккуратность, и понял, что дело труба.

— Твой бывший друг готов отправиться на встречу с Всесоздателем, у него мозги кровью залились. Наши действия? — вопросительно посмотрел я на Семеныча.

— Вызываем врачей, — пожал плечами дед, пытаясь сделать вид, будто ничего особенного не произошло. — Человек немолодой, давление поднялось, вот и случилось то, что случилось.

Так и поступили. Через полчаса врач скорой покачал головой и честно сказал, что постарается довезти Израилыча до больницы живым, но ничего обещать не может.

— Поговоришь со мной, чертяка? А то на душе тошно, — вздохнул Семеныч, когда скорая, врубив мигалку, покинула территорию пансионата. — Мы ж ему как себе доверяли.

— Давай только о другом домике договоримся, а то там, где мы сидели, воняет жутко.

— Сам о том же подумал, — кивнул дед, и мы отправились в сторону административного здания.

На ресепшене нам пошли навстречу, и уже минут через десять мы устроились на новом месте.

— У меня теперь из головы