Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

наставления впитать, он вполне по стопам Филина пойдет, если только ты ему это позволишь. И Яша у Давыдова. В таком раскладе вы оба тоже демиурги, как ты меня обозвал. Время и терпение, как говорится.

Семеныч сморгнул, отвернулся от меня и до самого пансионата мы ехали молча. Нет-нет, я в одиночку это тянуть не собираюсь, господа. Хотите меня в полубоги записать, так сами за мной вставайте в очередь.

На месте нас уже ждали. И я даже не про радостного Егора, который таки сумел уесть Ванька, как я и предполагал. Когда мы припарковались на стоянке, из находящегося там же внедорожника цвета хаки бойко спрыгнул на землю мужичок с абсолютно седой гривой волос, убранной сзади резиночкой в пышный хвост. Он подошел к нам, коротко кивнул дедуле, после чего безо всякого предупреждения атаковал меня…

Глава 23

— А может, рассольчику? — обеспокоенно предложил дед, глядя на держащегося за голову Израилыча.

— Совсем сдурел? — сварливо отозвался тот. — У меня, чай, не похмелье, а ментальная травма твоим драгоценным внучком произведенная.

Я ничего отвечать не стал. Кто с мечом к нам придет, как говорится, им же плашмя по заднице и получит. Я, конечно, мог сдержаться и противостоять атаке нового знакомого, уйдя в глухую непробиваемую стандартными методами защиту, но зачем? Если человек считает, что нападать на незнакомого парня вполне в порядке вещей, жалеть его точно смысла не имеет. Поэтому ответил ассиметрично: удар Израилыча был направлен на то, чтобы грубо получить мгновенный доступ с целью считать верхние и средние мысли оппонента. Я же прицельно вызвал у седовласого приступ головной боли, с последствиями которой он мучился уже минут пятнадцать.

Мог ли я облегчить его страдания? Да. А меня об этом просили? Нет. Поэтому я просто стоял рядом и ждал, чем же закончится этот акт непонятной пьесы. Ну и нежно сканировал странного дяденьку, наивно думающего, что отрастил себе защиту, способную надежно скрыть все его немудреные секреты.

Исходя из того, что уже удалось узнать, Израилыч обладал непомерным самомнением, полагая себя гением в сфере прикладного ментала. Про Птолемеева-младшего он слышал настолько невероятные по его меркам вещи, что сходу решил поставить дерзкого новичка на место. Меня после случившегося он показательно игнорировал, так что я, выждав еще минут пять, громко сообщил деду:

— Поеду я в общежитие, пожалуй, скучно тут с вами. Вообще не понимаю, зачем ты меня выдернул? Говорил, с интересным человеком познакомишь, а вместо этого вокруг какого-то буйнопомешанного прыгаешь, который за свою длинную жизнь даже слово «здравствуйте» говорить так и не научился.

Дед скривился, но… скорее, в расчете на Израилыча. Дескать, тоже выходкой внука возмущен, однако я Семеныча знал не первый день и прекрасно видел, что на самом деле он доволен тем, что я дал достойный отпор его старому знакомому.

— Погоди, — поднял на меня глаза Израилыч. — Довольно свой норов показывать. Разговор к тебе имеется.

— Увы, я всё еще не услышал волшебного слова, с которого этот разговор должен начаться, — пожал я плечами.

— Это какого же слова ты ждешь? — озадаченно спросил дедуля.

— «Извините» вполне подойдет. Или «прошу прощения», тоже ничего, хоть это уже два слова вместо одного. Я ведь, кажется, ничем не спровоцировал человека на нападение, не так ли?

— Ладно, ты прав. Погорячился я малехо, — отыграл назад Израилыч.

Я не стал ничего отвечать на эту реплику, лишь вопросительно поднял бровь.

— Вот же гордый! — не то восхитился, не то упрекнул меня седовласый. — Прошу меня простить за то, что выбрал неверное начало для нашего разговора.

— Извинения приняты, — сухо прокомментировал я.

— Тогда пойдемте к столу. Там уже должны были всё накрыть, — Израилыч махнул рукой в сторону гостевых домиков.

Подспудно я ожидал увидеть еще кого-то, например, того же Карпа Матвеевича. Но нет, в домике кроме нашей троицы больше никого не было. Даже водители и охранники остались где-то снаружи.

— А ты силен, — заметил Израилыч, когда мы расселись и принялись лениво уничтожать закуски.

— Вода мокрая. Снег холодный, — отозвался я скучающим тоном, поскольку сейчас Израилыч сменил тактику и принялся меня захваливать вместо того, чтобы наконец-то сообщить, что ему от нас нужно. — Давайте обойдемся без этих реверансов и сэкономим друг другу драгоценное время.

— Ну, к делу так к делу, — покладисто кивнул седовласый. — Меня интересует твое экспертное мнение по поводу тех, кого ты зовешь Иными. Я считаю, что они представляют нешуточную опасность для нашего общества и должны быть изолированы.

— Вы знаете, кто из инолидеров ведет борьбу за императорский трон, — пожал я плечами. — Если сможете их нейтрализовать и обезвредить, то вперед. Впрочем, именно этой проблемой сейчас вплотную занимается Игорь Семенович, не так ли?

— Ты не понял. Я имел в виду всех Иных вообще.

Я вопросительно посмотрел на Израилыча, одновременно продолжая фоновый скан его мыслей. Хм, а он ведь действительно так думает! Маньяк какой-то. Чем ему женщины и дети помешали?

— Нет, — покачал я головой. — Они, конечно, относятся к другой расе, но это не повод отправлять их в резервацию, оторвав от любящих людей и привычного быта. Тем более множество тех, кто был рожден уже здесь, вообще не знает историю своего появления в нашем мире, а тем более не считает себя чужаками.

— Гуманист, значит, — хмыкнул седовласый и посмотрел на деда, который в ответ на это развел руками.

— Чем дальше, тем меньше мне нравится этот разговор, — предупредил я. — И да, у меня имеются друзья среди Иных. Я не намерен позволить кому бы то ни было навредить им. Просто, чтоб у вас не было иллюзий на мой счет. Опять же, мне несколько непонятен ваш статус. Вы уже не относитесь к сотрудникам особого отдела, долгое время вообще изображали из себя спятившего пенсионера, чтобы вас все оставили в покое. Если вы передумали и теперь метите на место Игоря Семеновича, я опять же не намерен вам в том потворствовать.

— Думаю, нам есть что предложить друг другу. За последние годы я многое узнал об Иных. Ты тоже интересуешься этой темой, так что можем обменяться знаниями.

— Вы умеете читать их мысли? — устало осведомился я.

— Нет, — аж подобрался Израилыч. — Зато я знаю их язык. Имеется