Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

На втором этаже появилась громадная черная фигура. Тяжело ступая и покачиваясь из стороны в сторону, монстр волочил за собой по полу окровавленную мадам Клопп…

Не в силах глядеть на происходящее, Джеймс зажмурился, отчаянно надеясь, что весь этот кошмар развеется и исчезнет, когда он их снова откроет.

Спустя несколько мгновений, собравшись с духом, Джеймс открыл глаза.

Кошмар никуда не делся. Он лишь нарастал…

Когда казалось, что ничего страшнее уже произойти попросту не может, в аптеке зазвучал чудовищный голос, усиленный будто бы дюжиной бронзовых вещателей. Он провозгласил:

– Ле-е-емюэ-э-эль!

Несколько часов назад Джеймс точно так же выглядывал через щелочку в двери. Другую щелочку в другой двери.

Он был у себя в комнате и уже довольно долго наблюдал за этой странной женщиной.

Хелен Лемони чистила щеткой от пыли портреты в коридоре. При этом она вела себя очень подозрительно: что-то напевала, кружилась и щелкала каблуками туфель. Настроение у жены кузена было исключительно превосходным, что вызывало у Джеймса весьма смешанные чувства.

Проснулся этим утром он от того, чего прежде попросту не мог представить в этом мрачном месте. От смеха. И это был не каркающий смех мадам Клопп, не приглушенный смешок Лемюэля, а настоящий веселый смех, чистый и звонкий, словно кто-то встряхнул коробку с вымытыми склянками из-под лекарств.

С момента, как Хелен Лемони покинула свою комнату, аптека будто ожила. В ней поселился топот двух непоседливых ножек, стук постоянно хлопающих дверей, цокот каблучков и упомянутый смех. Хелен была повсюду: в один миг она весело щебетала о чем-то с Лемюэлем внизу, в следующий – задорно корила мадам Клопп: «Ну же, мамочка, не ворчи», в третий – засыпала Джеймса вопросами о Раббероте и о попутчиках, которые ехали с ним в Габен, после чего снова оказывалась внизу, чтобы обнять и поцеловать супруга.

Джеймс ничего не понимал. Перемены, произошедшие с этой женщиной после разговора через запертую дверь, были настолько разительными, что казалось, будто в аптеке живут две разные миссис Лемони или… Лемюэль все же сделал то, что собирался, – приготовил любовную сыворотку и напоил ею Хелен.

Последнее было более вероятным.

«Ему удалось! – думал Джеймс. – Лемюэль воплотил свой коварный замысел в жизнь!»

Но чем больше он об этом размышлял, тем сильнее сомневался. Лемюэлю все еще нужен был недостающий ингредиент, а мистер Блохх обещал его предоставить, только когда Лемюэль исполнит свою часть сделки – сделает сыворотки для типа в полосатом экипаже. А это значило, что в аптеке происходит что-то другое…

В любом случае оставалось признать: той Хелен, которая накануне молила его выпустить и спасти ее, больше не было. Она даже не помнила о вчерашнем разговоре и вела себя так, будто ее не держат здесь против воли.

Лемюэлю в какой-то момент надоели выпученные глаза и раскрытый рот кузена, и он шепнул ему: «Не удивляйтесь, Джеймс. Болезнь на время отступила. Очередной приступ будет лишь через две недели. И я заранее прошу прощения: Хелен весьма… гм… В общем, ее жизнерадостность может быть слегка заразной. Если вы увидите весело хохочущую мадам Клопп, советую запереться у себя в комнате».

Пока что симптомов жизнерадостности у себя Джеймс не замечал. Напротив, он был мрачен, полнился подозрениями и постоянно напоминал себе: «Это все какая-то игра».

Джеймс не верил, что произошедшие с миссис Лемони перемены – всего лишь следствие того, что болезнь отступила, и именно поэтому он все утро пристально наблюдал за ней, ожидая, что она вот-вот себя выдаст…

Почистив очередной портрет, миссис Лемони спрятала щетку в карман передника и запустила пневмоуборщик. Похожий на медный бочонок аппарат затарахтел, и она поволокла его за собой на колесиках, как собачонку на поводке; по полу за пневмоуборщиком через весь коридор хвостом тянулся к лестнице толстый гибкий шланг. Сжимая в руках длинную телескопическую трубку, миссис Лемони принялась чистить ковер при помощи скрежещущих проворачивающихся щеток на конце этой трубки. Хелен что-то приговаривала, но из-за заполонившего дом рокота пневмоуборщика невозможно было разобрать ни слова.

Когда она приблизилась, Джеймс поспешно закрыл дверь. Почти сразу после этого в ее основание что-то стукнулось.

Гул внезапно затих.

– Джеймс! – позвала миссис Лемони. – Откройте! Мне нужно у вас убрать!

Джеймс нехотя открыл дверь, и жена кузена закатила пневмоуборщик.

– Какой тут беспорядок! – с улыбкой сказала она, оглядев комнату. – Столько пыли, еще и этот яд гремлинский повсюду. Как вы здесь живете?

– Ну, здесь вполне уютно, – солгал Джеймс. – Я вообще думал, что меня поселят в чулане, миссис Лемони.

– Не говорите глупостей, – рассмеялась женщина. – Никаких чуланов! И я ведь просила вас называть меня Хелен – мы же все-таки родственники.

– Прошу прощения, Хелен.

– Вам стоит куда-то забраться, – сказала она, – если только не хотите оказаться самым чистым Лемони в Тремпл-Толл.

Джеймс кивнул и уселся на стул.

Хелен задорно глянула на него и, включив пневмоуборщик, начала чистить ковер в комнате. Управлялась с трубкой она просто превосходно – та танцевала в ее руках, да и сама Хелен не отставала: приплясывая и покачиваясь с носков на каблуки, она кружила по комнате в каком-то причудливом вальсе.

– Ноги! – воскликнула жена кузена и, когда Джеймс исполнил приказ и поднял ноги, сунула трубку под стул.

Затем Хелен переключилась на пол под столом, убрала все вокруг автоматона в углу, после чего направилась к кровати и… вытащила из-под нее Пуговку.

Джеймс вскочил со стула и застыл, не зная, что предпринять. Осмотрев чучело, Хелен с удивлением повернулась к нему.

Он ожидал, что жена аптекаря разозлится или начнет задавать вопросы, но она лишь воскликнула:

– Бедняжка вся в пыли! Нужно ее почистить!

Положив Пуговку на пол, Хелен как следует прошлась по ней щетками пневмоуборщика, перевернула и проделала то же самое. А затем выключила аппарат.

– Джеймс, мне нужна ваша помощь, – сказала она, когда рокот стих. – Я хочу убрать на чердаке. Поможете мне затащить эту громадину наверх? Обычно я прошу Лемюэля, но он сейчас очень занят в своей лаборатории пилюлек и настоек.

– Конечно, Хелен…

…Джеймс уже, наверное, дюжину раз пожалел о том, что согласился помочь миссис Лемони. Пневмоуборщик был тяжеленным. Переваливая его со ступеньки на ступеньку, Джеймс пыхтел и постоянно утирал пот, при этом его позвоночник скрипел, как будто косточки давно не смазывали.

Хелен то и дело подшучивала над своим помощником:

– Ну же, Джеймс, он не настолько тяжелый!