Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

class="p1">Джеймс кивнул и подобрался. Лемюэль быстро вытащил пробки из всех склянок и вылил содержимое на шестеренки и пружины. Те тут же покрылись зеленой слизью, в провизорской повис едкий запах нашатыря…

Лемюэль опустошил склянки одну за другой, бросился к сундуку и забрался внутрь. Закрыв крышку, он взял у Джеймса концы нескольких бечевок и…

Ничего не произошло.

– Они вот-вот появятся…

Но никто так и не появился. Потянулось мучительное ожидание…

В провизорской было тихо. Темнота окутывала столы, банки с лекарствами и аптекарские механизмы.

Прошло уже двадцать минут с момента, как Джеймс с Лемюэлем забрались в сундук, а те, кого они ждали, все не показывались. Выглядывая в щелочку под крышкой, Джеймс уже начал сомневаться, что кто-то вообще появится. Ко всему прочему, он был слегка разочарован: охота обещала быть захватывающей, а на деле…

– Наверное, стоило усилить запах, – пробормотал Лемюэль.

Джеймс возмущенно заворочался: усилить?! Да у него и так ноздри жжет, как будто он в каждую засунул по горящей спичке!

Время шло, в провизорской никто не появлялся, а Лемюэль приглушенно корил себя за то, что просчитался с ингредиентами раствора, перечисляя невероятно унылые названия составляющих, меры весов и доли соотношений.

Джеймс зевнул. Больше, чем есть, ему вдруг захотелось спать. Хотя все же было бы неплохо ткнуть для начала во что-то вилкой или набрать чего-нибудь в ложку. Так нет, вместо этого он сидит в сундуке рядом с ворчливым кузеном, который своим занудством способен уморить и мышь.

Лемюэль вдруг напрягся.

– Они здесь… слышите?

Джеймс приподнял краешек уха и прислушался. Откуда-то снизу, как будто прямо из-под сундука, в котором они сидели, раздалось царапанье, к нему добавилось ворчанье, а затем…

Отверстие стока было не шире какого-нибудь казанка, и все же через него кто-то протиснулся.

Джеймс не видел самого гремлина, в темноте провизорской лишь загорелась желтым светом пара круглых глаз. Невысокое, размером с вставшую на задние лапы кошку, существо повело головой из стороны в сторону, шумно втянуло носом воздух, после чего склонилось к отверстию в полу и заверещало. Его голосок был похож на скрип очень старых дверных петель.

В следующий же миг из стока полезли и прочие гремлины. Сперва показались двое, затем – еще и еще… Всё новые коротышки забирались в подвал, а те, что уже были в провизорской, не дожидаясь остальных, скопом ринулись к клеткам. Гремлины влезли внутрь, и началось пиршество. Ворча и переругиваясь, мелкие вредители захрустели шестеренками и пружинами, зачавкали зеленым раствором. К ним постепенно присоединялись и прочие, и вскоре Джеймс уже потерял счет светящимся глазам.

Он крепко сжал пучок бечевки в руке, собираясь дернуть, но Лемюэль остановил его: «Рано… Еще один лезет…»

Джеймс глянул на сток – из него с трудом выбирался довольно толстый, по меркам сородичей, гремлин. Хотя как «выбирался» – это нелепое существо попросту застряло в отверстии. Толстяк ворочался, упирался ручонками в пол, но ничего не выходило. Тогда он заверещал, призывая прочих гремлинов на помощь, но те были слишком заняты угощением – никто даже не повернул к нему голову.

Толстяк взвыл, и в его голосе Джеймс различил обиду и нетерпение: «Всё съедят без меня!»

Гремлин неистово задергался, напыжился и наконец выбрался со звуком пробки, вылетающей из бутылки. Покачиваясь и колыхая вислым брюхом, толстяк засеменил к сородичам и влез в одну из клеток. На его счастье, еды там оставалось еще достаточно.

Как только он сунул морду в кучу шестеренок, Лемюэль прошептал: «Сейчас!» – и они с Джеймсом одновременно рванули бечевки. Дверцы клеток с лязгом опустились, но гремлины были так увлечены обедом, что этого даже не заметили.

Откинув крышку сундука, Лемюэль выбрался наружу и шагнул к клеткам. Джеймс последовал за ним. Он потянулся было к лампе, чтобы зажечь ее, но кузен остановил его:

– Гремлины не любят свет. Не стоит их нервировать раньше времени.

Схватив из вороха в углу скомканную серую ткань, Лемюэль расправил ее и накрыл часть клеток, затем взял еще кусок ткани и проделал то же самое с остальными. И только после этого зажег свет.

Вернув на место решетку стока, он повернулся к кузену.

– Отличная работа, Джеймс.

– А они не прогрызут прутья? – с подозрением спросил Джеймс, глядя на ткань, из-под которой раздавались возня и хрумканье. Клетки при этом тряслись и подрагивали.

– Они наедятся и заснут, а когда проснутся, клетки уже будут смазаны раствором «Мот». Дальше я справлюсь сам. Мне нужно подготовить все к опытам.

– Я могу помочь вам с изготовлением сыворотки?

– О, благодарю, Джеймс, но я должен заняться этим в одиночку. Время близится к полудню, полагаю, скоро будет обед. Вы его заслужили.

Это был не намек, а завуалированный приказ покинуть провизорскую, и Джеймс вздохнул: эх, а ведь здесь сейчас начиналось самое интересное.

Он глянул на скрытые под тканью клетки. Они больше не тряслись, да и ворчанье заметно стихло. Кажется, гремлины наедались и один за другим отправлялись на послеобеденный сон.

В животе заурчало, и Джеймс позавидовал этим коротышкам. Есть и правда очень хотелось – оставалось надеяться, что удастся проникнуть в кладовку и ничто на этот раз ему не помешает.

Что ж, забегая вперед, стоит сказать, что ему все же помешали, а долгожданный обед снова отдалился.

Но Джеймс пока что этого не знал и, ворочая в голове, как угли в камине, мечты о тушеном кролике, направился к выходу из провизорской.

– Засыпайте, засыпайте, господа гремлины, – приговаривал меж тем Лемюэль, склонившись над клетками. – Нам с вами предстоит изобрести нечто такое, что в будущем, я уверен, поможет вашим сородичам. Да, не все из вас, к сожалению, выживут в процессе, но что поделаешь… Это вынужденная жертва. Засыпайте… Нас ждет много работы…

Большой кухонный нож вспорхнул в руке Хелен.

Лезвие пронеслось у носа Джеймса, лишь чудом его не задев, но жена кузена на это не обратила внимания.

– Никто даже представить не может, что со мной происходит! – воскликнула она.

– Хелен…

– Что?!

– Вода выкипает.

Хелен обернулась и бросилась к печке. Стоящий в ней казанок дрожал, крышка подпрыгивала и стучала, бурлящая вода вытекала.

– Ой! Совсем заболталась!

Схватив деревянные щипцы, Хелен сняла крышку и посолила воду. Убавив огонь при помощи вентиля, она вернулась к столу и продолжила нарезать длинные фиолетовые стручки. А заодно и вернулась к рассказу. При этом жена кузена, как и до того, не в силах совладать с эмоциями, время от времени забывала о стручках и принималась бурно