Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

– Парик состоит из трессов – это ленты, к которым пришивают волосы, – пояснил Лемюэль. – О, она смазала ядом их все. Изобретательно, м-да… А потом, когда старина Уиллард откорчился, избавилась от трупа с помощью этого идиота Тромпера. Отправила дохляка Уилларда на дно канала…

Джеймс слушал с раскрытым ртом. Все сложилось! И предметы ненависти мадам Клопп, и то, что говорил Тедди Тромпер: его брат сделал кое-что для Хелен – то, что она обязана была оценить. Да ведь он помог ее матери избавиться от тела мужа!

– Почему вы рассказали мне об этом? – спросил Джеймс.

Лемюэль хмыкнул и подмигнул ему.

– Люблю выдавать чужие тайны, дорогой кузен. Я уже давно хотел кому-то рассказать, но все не подворачивались подходящие… уши… Хе-хе… Глядите не проболтайтесь, а то, чего доброго, старуху вместе с фликом упекут в Хайд, где и вздернут, ко всеобщей радости.

Было очевидно, что Лемюэль именно этого и хотел. Избавиться одним махом от мадам Клопп, которая обращалась с ним как с какой-то обувной щеткой, и от назойливого Тромпера, который никак не оставит его супругу в покое.

– Хорошо поболтали, дорогой кузен. Но мне пора. Весь в заботах. Пойду подброшу в суп дохлую крысу.

– Но ведь тогда он будет испорчен.

– Нет уж, он станет только вкуснее, а Хелен завизжит и заберется от страха на стул: она так боится крыс… – Лемюэль захихикал. – К слову, о Хелен. Она снова забыла запереть чердак. – Он достал из кармана ключ и ткнул его в руку Джеймса. – Мне лень туда взбираться. Закройте чердак – мы же не хотим, чтобы оттуда выбрался страшный-престрашный монстр и всех нас сожрал? Хе-хе… А меня ждут более важные дела: дохлая крыса… суп… визги…

Протиснувшись мимо Джеймса, Лемюэль вышел за дверь. Он уже направился было к лестнице, когда вдруг остановился и дернулся. А затем обернулся. Его лицо снова обрело прежние осунувшиеся, печальные черты, в глаза вернулась обычная отстраненность.

– Как я сюда попал? – хмуро спросил он. – Я ведь шел… шел на кухню узнать, скоро ли обед. Но так задумался о работе, что…

Джеймс вздохнул с облегчением – это снова был старый добрый Лемюэль. И все же «дорогой кузен из Рабберота» держался настороженно.

– Почему вы так на меня смотрите, Джеймс? – спросил Лемюэль. – Я что-то сказал?

– Вы сказали, что так проголодались, что съели бы и Мередит, рыбу мадам Клопп.

– Я так сказал? Странно… Терпеть не могу рыбу.

– Как продвигается ваша работа над сывороткой?

– Я достиг кое-каких результатов, – уклончиво ответил Лемюэль. – Сейчас добываю один из ингредиентов – он проходит конденсацию. Это долгий процесс, вот я и решил прерваться на обед.

– Суп уже почти готов, – сказал Джеймс.

Лемюэль повернулся и, почесывая затылок, пошагал прочь.

Джеймс глядел ему вслед, сжимая во взмокшей руке ключ от чердака…

«Этот дом сводит меня с ума», – думал Джеймс, поднимаясь по лестнице.

Тайна, грязная отвратная тайна семейства Клопп, раскрылась. Сложилась из кусочков, словно порванное много лет назад письмо. И неудивительно, что это «письмо» порвали: старое преступление возмутило бы и соседей, и посетителей аптеки, и… Да и всех остальных. В нем был замешан констебль – оба констебля! Ведь не стоит забывать, что Тедди Тромпер все знал.

И тем не менее тайна, как глубоко ее ни пытались похоронить, выбралась из своей могилы.

Джеймс не знал, что со всем этим делать. С одной стороны, ему было жаль Хелен, а ее отец заслужил то, что с ним произошло. Но с другой… Мадам Клопп была не просто вредной старухой – она была убийцей! Лемюэль верно подметил: если правда вылезет наружу, его тещу арестуют и повесят.

«Это не мое дело, – сам себя убеждал Джеймс. – Я здесь не затем, чтобы выдавать то, что случайно узнал. К тому же мадам Клопп сама себя постоянно наказывает, ведь не просто так ей снятся кошмары о том, что она совершила…»

Он так задумался, что едва не шагнул на ступеньку, сплошь покрытую чем-то липким.

«Именно для этого Лемюэль послал меня запереть чердак? Чтобы я поскользнулся и упал с лестницы? Несомненно, это очередная его мелкая подлость…»

Переступив коварную ступеньку, Джеймс поднялся на третий этаж и подошел к двери чердака. Та и правда была открыта. Собираясь запереть ее, он вдруг подумал: «А что это за монстр, о котором говорил Лемюэль? Это была просто неудачная шутка?»

Решение возникло само собой. Джеймс быстро преодолел узкую темную лесенку и огляделся.

На чердаке все было по-прежнему: старые вешалки, ржавый трицикл, столы мастерской Лазаруса Лемони и…

Джеймс замер. Дверь черного несгораемого шкафа была приоткрыта.

– Вот ведь странность…

Любопытство толкнуло его вперед, он подошел и осторожно потянул дверь на себя.

Ржавые петли заскрежетали, будто захихикали.

Джеймс ожидал увидеть в шкафу, как и сказала Хелен, старые вещи кого-то из Лемони, – возможно, какие-то семейные ценности или даже склянки с тайными или запрещенными лекарствами, – но там было кое-что другое.

Вернее, кое-кто.

Поначалу Джеймс решил, что в шкафу стоит автоматон – еще один механический аптекарь. Но почти сразу он отмел эту мысль: у механоидов не бывает человеческих лиц! По сути, вживленный в кожу латунный монокуляр и проглядывающие из-под манжет механические кисти свидетельствовали лишь о протезировании.

Перед ним стоял джентльмен лет сорока с длинными подкрученными усами и острой клиновидной бородкой. Собранные в хвост каштановые волосы удерживал бант: такие прически когда-то были расхожи в среде офицеров. До полного сходства не хватало только треуголки. Зеленый костюм-тройка между тем почти не отличался от тех, какие носили сейчас: долгополый сюртук идеально сидел на стройной фигуре, но пышный изумрудный галстук был повязан не вокруг воротника рубашки, а прямо на шее.

Джеймс неожиданно поймал себя на том, что знает этого человека, поскольку не раз видел его фотокарточку в альбоме.

Лазарус Лемони! Он не отправился в Гамлин, он был заперт в несгораемом шкафу на чердаке аптеки! Еще одна тайна, свившая себе гнездо под этой крышей, – очередное порванное когда-то на мелкие клочки письмо…

Левый глаз Лазаруса Лемони был закрыт, линзу правого – механического – затянула тонкая поволока пыли. Казалось, он просто спит.

Джеймс поднял руку и осторожно прикоснулся к щеке джентльмена в шкафу. Она была сухой, но мягкой и еще теплой!

Лазарус Лемони был жив! Но как?! Как это возможно?!

От прикосновения к нему на пальцах осталась вязкое маслянистое вещество. Кожа Лазаруса