Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Лемюэль присоединил шланг к баллону. Затем чуть повернул вентиль – раздалось шипение. Удовлетворенно кивнув, он снова закрутил вентиль и, разрезав ножом ремень, начал его просовывать в одно из ушек на покатом боку баллона.

– Это возможно. Так он считал. Согласно его теории, человеческое тело – это механизм, только несовершенный, и по своей конструкции оно практически ничем не отличается от «тела» автоматона. Самое печальное, что во многом он был прав. Суставы – это, по сути, всего лишь шарниры, мышцы – цепи, а связки и жилы – струны. Ну а сердце легко можно заменить двигателем. Подобное делают, хоть и нечасто.

– А мозг? – спросил Джеймс. – Ведь нельзя же просто заменить мозг вычислительной машиной!

Лемюэль бросил на него быстрый взгляд и взялся за второй ремень.

– Да, как решить «затруднение» с мозгом, отец так и не догадался, – сказал он, – хоть и верил, что однажды справится и с этим. А до тех пор он остановился на том, что называл гибридизацией – сращиванием плоти и металла. И начал заменять свои части тела металлическими. С каждой такой заменой он становился другим – мой отец, которого я знал и любил, исчезал, а его место занимал холодный конструкт. А потом он заменил и сердце – с того момента ему требовался постоянный завод. И в итоге от прежнего Лазаруса Лемони не осталось почти ничего. Я помню, как отец был счастлив, когда избавился от сердца. «Я доказал, Лемюэль! – сказал он. – Доказал этим болванам-спиритуалистам и всем прочим, кто заявляет, будто душа якобы обитает в сердце, что они ошибались!» И он показал мне его, свое мертвое сердце, извлеченное из груди и лежащее на блюде, как какой-то уродливый плод. «Погляди, Лемюэль! – кричал он в исступлении. – Погляди на него! Я был прав! Это просто кусок мяса – всего лишь насос, что гоняет кровь по телу! Никакой души там нет!» Не передать словами, как я испугался. Но на этом останавливаться отец был не намерен. Я молил его одуматься, прекратить свои эксперименты, но он не желал ничего слушать. На очереди был очередной эксперимент – более сложный. Попутно с гибридизацией самого себя отец работал над новым механическим телом: понимаете, Джеймс, он устанавливал свои детали годами, они были протезированы в разное время, многие устарели. Ему требовалось нечто новое. И он сделал его. Тот механизм, который стоял в вашей комнате, – вовсе не автоматон. Это и есть новое тело отца, которое он шутливо называл «Лазарус Лемони, улучшенная версия». Трудность заключалась в том, как из старого тела в новое переместить мозг. Отец днями и ночами производил расчеты, консультировался с лучшими механиками и докторами своего времени. А потом он связался с гениями злодейской науки – Механистом и Замыкателем. Втроем они создали требуемое устройство. Три гения – три безумца – изобрели кошмарное устройство… Впрочем, привести замысел моего отца в жизнь они так и не успели. Тогда на улицах Габена шла война между полицией и злодеями Золотого Века. Замыкателя арестовали на вокзале при попытке сбежать из города, а Механиста убили в его логове. Отец остался один, но своих планов так и не отринул. Ему нужен был кто-то, кто запустит устройство, перенесет его мозг в новое тело и включит его.

Лемюэль замолчал, но Джеймс и так все понял.

– Он попросил вас ему помочь?

– Попросил? Он потребовал, и я вынужденно согласился, вот только…

– Что произошло, Лемюэль?

Лемюэль вздохнул.

– Я знал, что, обретя новое тело, отец не остановится. Мне раскрыли его чудовищный замысел. Мой отец собирался провести подобный эксперимент и надо мной. А потом и над другими…

– Кто вам раскрыл его замысел?

– Сейчас это неважно. Но я знал. И нашел доказательства. Мне подсказали, где их искать. Однажды ночью, пока отец был в своей мастерской, я прокрался к нему в комнату и там обнаружил чертежи: схемы и планы целой фабрики по «улучшению людей». А потом я нашел его дневник. Последняя запись из этого дневника всегда со мной.

Лемюэль достал из кармана фартука сложенный в несколько раз листок и протянул его Джеймсу.

Тот развернул и прочитал:

«Лемюэль боится меня, я знаю. Он не доверяет мне, он отдалился, но скоро это изменится. Как только он поможет мне, настанет его черед. Я очень долго это откладывал, и все слишком далеко зашло. Меня поглотили мои изыскания, моя работа… Я виноват перед сыном в том, что оставил его одного, считая, что Горькие пилюли не дадут ему чувствовать одиночество. Это была ошибка. Чудовищная ошибка!

Ему кажется, что я ничего не замечаю, что не вижу, как он глядит на меня. Он думает, что в моем сердце не осталось к нему тепла… Сердце… Не стоило показывать ему сердце – очередная ошибка! Я был так увлечен изобретениями, что совсем не думал о Лемюэле; так долго работал над собственным улучшением, что едва не упустил самое важное. А как же он, мой единственный сын?!

Как только я обрету новое тело, я отберу у него все Горькие пилюли и уничтожу их. А потом расскажу ему все, и он изменится, как когда-то изменился я.

Я знаю, Лемюэль будет злиться, возможно, поначалу даже не поверит мне, но ему придется принять правду. Когда он узнает, зачем я все это делал, он поймет.

Но это потом, сперва нужно довести эксперимент до конца. В первую очередь – заменить эту ржавую рухлядь, во вторую – Лемюэль…»

Дочитав, Джеймс поднял взгляд на кузена.

– Это ужасно, Лемюэль! Но что произошло дальше?

– Следующей ночью отец позвал меня в мастерскую. Все было готово для «перемещения». На одном столе лежало новое механическое тело, другой был подготовлен для отца. Генератор работал, как сейчас. Отец сказал: «Время пришло. Будь храбр, Лемюэль! И следуй инструкции в точности…» И он описал мне весь процесс. Я слушал и кивал, делая вид, будто не знаю, что он задумал. А потом он лег на стол и сказал: «Завод садится. Осталось немного. Начинаем, как только я выключусь. Хорошо, что именно ты сейчас со мной. Я могу доверять лишь тебе, Лемюэль, своему сыну. Поговори со мной пока. Расскажи о той милой девушке, дочери запонщика…» И я рассказывал. А он лежал и слушал. А потом он… заснул. Ключ в его груди остановился.

Лемюэль вытер рукавом одинокую слезу, покатившуюся по щеке. Джеймс молчал, ожидая продолжения.

– Как только завод в груди отца закончился, я отсоединил устройство и выключил генератор.