Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Конечно! Что может быть проще!

Джеймс принялся бубнить ругательства – просто начал перечислять все, какие знал, но слова Лемюэля и злость, которую они вызвали, странным образом придали ему уверенности.

Собравшись с духом, он процедил:

– Ну, вперед…

А затем вонзил нож в туманную стену – тот вошел в нее по рукоять с мерзким чавкающим звуком. Джеймс провел сверху вниз, будто разрезал пудинг, и, стиснув зубы, вошел в прореху.

Лемюэль закрыл за ним дверь.

Вдох… выдох…

Джеймс пробирался сквозь туман, словно сквозь резину. Снаружи было холодно и сыро. Лицо под маской противогаза взмокло, спина ныла под весом баллона, еще и придавленное ухо саднило, но Джеймс старался не обращать на все это внимания.

Нельзя… нельзя думать о мелких неудобствах. Нужно двигаться… Не останавливаться… Вперед…

Нож взрезает туман, свободной рукой Джеймс отодвигает-отворачивает «пудинг» в сторону и ныряет внутрь, в образовавшуюся дыру, а туман с хлюпаньем зарастает за спиной…

То, что в городе называли шквалом, на деле представляло собой молчаливое неподвижное море постепенно уплотняющегося и застывающего клея.

Протиснуться удавалось с трудом – порой туман зарастал быстрее, чем Джеймс успевал продвинуться хоть на шаг, и тогда приходилось орудовать ножом активнее. При этом кисель вокруг обволакивал ноги и руки, зажимал баллон. Единственным выходом было двигаться, вертеться, шевелиться – Джеймс понимал, что если замрет, то попросту застрянет, как муха в янтаре, и не сможет высвободиться.

Что произойдет потом? Воздух в баллоне закончится, и он задохнется, если скорее им не отравится. Ну а когда шквал наконец развеется, в газете глубокомысленно напишут: «Очередной безумец вышел на улицу в туманный шквал и задохнулся. Никто не знает, куда он направлялся и что ему понадобилось под открытым небом в такое время, но факт остается фактом: шквал не терпит шуток, и найденное после его окончания вросшее в клок тумана тело – лучшее тому подтверждение…»

Подобные мысли уверенности не добавляли – лишь раздували тлеющее в душе отчаяние.

Джеймс чувствовал себя проглоченным и медленно перевариваемым в желудке громадного монстра. Кругом была сплошная серость. Еще и окошки в маске запотели – передвигаться приходилось почти вслепую.

Следуя совету Лемюэля, Джеймс держался у стены, но он был в переулке за аптекой уже так долго, а стена казалась бесконечной. В голове все крепла мысль: «Нужно вернуться! Просто вернуться! Я скажу Лемюэлю, что туман слишком плотный, что не смог…»

Стена неожиданно оборвалась, и, отринув любые мысли о возвращении, Джеймс, разрезая туман, двинулся по проходу в сторону улицы Слив.

Взмах ножом, протиснуться, крутануться, еще два быстрых взмаха ножом… Шаг… Новый шаг…

Проход между домами закончился, и Джеймс оказался на улице Слив.

Мимо прошла парочка прохожих, прозвенел трамвай, пробежала собачонка… А потом Джеймс понял, что ничего этого не было: ему так хотелось, чтобы улица жила своей обычной жизнью, что он попросту все выдумал. А может, это «Чистый воздух» начал потихоньку его травить?..

Вздохнув, он продолжил путь. А что еще оставалось?

«Выйти из одной двери аптеки и войти в другую… Ну конечно…»

Разрезая туман, в какой-то момент Джеймс взмахнул ножом слишком резко, и тот, выскользнув из пальцев, упал на тротуар.

«Проклятье! Только не это!»

Джеймс наклонился, что было само по себе непросто проделать с баллоном и сумкой, и принялся возить руками в грязи. Нож должен был лежать где-то здесь. Просто обязан был, иначе… страшно подумать, как без него обходиться.

«Ну где же ты? Где?!»

Пока Джеймс искал нож, туман облепливал его одежду и баллон, ноги вросли в эту вязкую липкую массу. Янтарь постепенно захватывал муху…

Джеймс дышал резко и часто, горло совсем заледенело, голова начала кружиться.

«Сгинуть в тумане только потому, что выронил нож! Это так глупо!»

Даже в «Ужасах-за-пенни» герои так глупо не умирали. Их настигал монстр, они попадали в ловушку злодея, но никто из них…

Джеймс нащупал рукоять ножа: «Нашел! Нашел! Я его нашел!»

Крепко сжав нож, он разрезал кисельную ловушку вокруг ног и освободился.

Поднявшись, Джеймс заставил себя выровнять дыхание, но колотящееся в груди сердце и не думало успокаиваться.

«Нельзя стоять на месте! Нужно двигаться, нужно идти дальше!»

Джеймс вспорол туман, сделал шаг и с ужасом обнаружил, что стены дома больше нет.

Он быстро проделал еще одну прореху, и еще одну… Ничего! Кругом лишь серый вязкий «пудинг»!

И тут отчаяние наконец его одолело.

«Зачем это все? Зачем куда-то идти?» Не имело смысла себя обманывать: он никуда не дойдет – направление утеряно.

«Аптека! – в бессильной ярости подумал Джеймс. – Эта треклятая аптека! Ну зачем я согласился туда отправиться?! Я думал, что изменю свою жизнь! Думал, стану настоящим аптекарем! И вот я здесь… Если бы мне просто хватило храбрости отказать ему, сейчас я был бы дома, читал „Ужасы-за-пенни“ и обсуждал их с Пуговкой. Бедная Пуговка! Она осталась там! Что с ней сделают, когда найдут? Выбросят на помойку или отправят в камин?»

И тут словно кто-то подслушал его мысли. Откуда-то слева раздался собачий лай.

– Пуговка? – не веря своим ушам, прошептал Джеймс.

Это была она, его милая собачонка! Пуговка поняла, что он заблудился, и звала его!

Джеймс разрезал туман и двинулся на лай.

Стена дома обнаружилась довольно быстро – повезло, что он не отошел слишком далеко.

А вот и витрина аптеки! Осталось немного… совсем немного…

Джеймс лихорадочно заработал ножом. Туман будто почувствовал, что его жертва вот-вот ускользнет, и принялся затягивать раны быстрее, оплетая ноги и руки, засасывая их.

«Нет! Я выберусь! Ты меня не переваришь! Всего пара футов…»

Дверь аптеки! Наконец!

Повернув ручку, Джеймс кивнул: заперто. Но попробовать стоило…

Он взял нож поудобнее и, вжав голову в плечи, ударил торцом рукояти в окошко над дверной ручкой.

Осколки со звоном посыпались внутрь. Лемюэль говорил, что будет шуметь, чтобы отвлечь автоматона, но Джеймса сейчас не волновало, услышит ли механоид. Все, чего хотелось, – просто оказаться поскорее в аптеке.

Просунув руку в окошко, он нащупал засов и отодвинул его, а затем повернул ручку и толкнул дверь. Она и не думала открываться – туман залепил ее почти полностью!

«Да будь оно все проклято!»

Джеймс сжал зубы и с остервенением принялся расчищать проход. Туман неумолимо склеивался и зарастал…

«Давай же! Давай! Все не может закончиться вот так! Я же почти добрался!»

Джеймс резал и сек туман, отворачивал его в стороны, освобождая дюйм за дюймом, словно вскрывал непослушную обертку бандероли.

Наконец,