Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Бросив на него удивленный взгляд, Хелен принялась разделывать уже ощипанных ворон.

– Отец носил парик. Больше, чем меня, он стыдился только своей плеши и всячески ее скрывал. Он даже из комнаты не выходил без парика.

Джеймс покивал. Последний предмет ненависти мадам Клопп, парик, тоже был связан с ее мужем, Уиллардом. И все же в этом всем ощущалось что-то странное… Слишком уж исчезновение отца Хелен напоминало исчезновение отца Лемюэля – тот так же внезапно собрал чемодан и покинул улицу Слив.

Надеясь, что Хелен проговорится и прольет свет на это подозрительное совпадение, Джеймс осторожно сказал:

– Я понимаю, почему ваш отец испугался. Если бы констебль Тромпер узнал, как он с вами обращается…

– Констебль Тромпер?! – Хелен вздрогнула. – Что вы о нем знаете?

Джеймс пожал плечами.

– Я познакомился с ним, когда пришел в аптеку. Мистер Тромпер показался мне грубоватым и фамильярным. Впрочем, таким же, как и многие другие констебли. А еще я свел знакомство с его братом. Тедди Тромпер довольно разговорчивый. За коврижки готов рассказать все на свете.

– Что он вам рассказал?

– Ну… эм-м… – Джеймс смутился. – Что его брат в вас влюблен.

– Терренс Тромпер – ужасный человек, и его брат не лучше, – резко ответила Хелен. – Уж поверьте, Джеймс, я знаю этих двоих с детства. Братья Тромперы жили в соседнем доме, постоянно устраивали кавардак, били уличные фонари, откручивали вентили на гидрантах и срывали афиши с тумбы, а потом обвиняли в этом местных нищих и разных приезжих. Когда мы были детьми, Терренс вечно задирал меня, обзывал клопом, а однажды они с братом схватили меня и засунули в подвал мистера Бумза: мол, клопам там самое место.

– Это возмутительно!

– Еще бы. Но Тромперу все сходило с рук, ведь его папаша был констеблем. А потом он и сам стал констеблем и начал вести себя так, будто он хозяин на нашей улице: придумал множество абсурдных правил, за нарушение которых грозился отправить «провинившегося» в «собачник». Как-то они с братом целую неделю держали несчастного старика мистера Тёрколла на цепи у своей тумбы только за то, что тот надел пальто навыворот. Когда мы выросли, отношение Терренса Тромпера ко мне изменилось. В какой-то момент констебль начал проявлять недвусмысленные знаки внимания, но лучше бы он снова запер меня в подвале! Этот человек мне отвратителен: он безжалостный, жестокий и злой. Однажды Тромпер избил до полусмерти какого-то бродягу, который забрел сюда с канала. Никогда этого не забуду! Бедолага лежал на тротуаре, окровавленный, а констебль продолжал бить его дубинкой и орать, что, мол, на его улице не место бродягам. Если бы я его не остановила, он бы точно убил этого несчастного мистера. Знаете, Джеймс, в тот момент Тромпер напомнил мне…

– Вашего отца?

Хелен кивнула.

– Я не хотела иметь с Тромпером ничего общего и многократно говорила ему, что его знаки внимания очень навязчивы и переходят границы приличий, но ему было все равно. Он не оставлял попыток добиться меня. Констебль слал бесконечные записки, следовал за мной, куда бы я ни пошла, приставил брата шпионить, а еще постоянно напрашивался на чаепития. Много лет я жила в страхе, Джеймс. Я боялась выйти из дома, ведь на улице меня подстерегал Тромпер. А потом я заболела и все стало совсем плохо.

– Я вам очень сочувствую, Хелен.

Она будто не услышала.

– Жестокий отец! Ужасные приступы болезни! Констебль Тромпер! Моя жизнь была кошмаром! И он не закончился – просто так затянулся, что я уже с ним свыклась. Хорошо, что я ничего не помню, когда прихожу в себя после приступов. Но я чувствую, как тлею изнутри. Мы всё скрываем, пытаемся спрятать эту тайну. Я живу по-настоящему, только когда выхожу за дверь своей комнаты. Никто даже представить не может, что со мной происходит!

– Хелен…

– Что?!

– Вода выкипает…

Вороны вскоре оказались в казанке. Сизый пар затянул собой кухню.

– Моя ужасная… ужасная болезнь, Джеймс! – отчаянно проговорила Хелен. – Я так хочу вылечиться! Снова стать собой… нормальной. Лемюэль прилагает неимоверные усилия, чтобы помочь мне, вот только пока что ему удалось лишь немного облегчить мою боль. Но он справится! Я уверена! Он найдет лекарство, и этот кошмар закончится. Он уже близок… Вы порезали свеклу?

Джеймс кивнул и подвинул к ней дощечку, сам он при этом был весь в свекле: руки, лицо, костюм. Как будто устроил кровавую резню.

– Замечательно! Добавлю овощи, как только сварится птица.

Хелен помешала будущий суп большой деревянной ложкой и, вернувшись к столу, начала собирать вороньи перья в корзину, а Джеймс принялся оттирать тряпкой руки от свеклы.

– Я должна признаться, Джеймс: если бы не Лемюэль, я бы не выдержала и сделала с собой что-то непоправимое. Мой Лемюэль… Он всегда относился ко мне с добротой. Даже когда мы были детьми… Я что-то забыла? Точно! Приправы!

Хелен поспешно сняла с полок две баночки. В казанок отправилась щепотка из одной, пара щепоток из другой – и воздух наполнился терпким пряным ароматом.

– Помню, каким Лемюэль был, – говорила она. – Дерганый костлявый мальчишка со взглядом взрослого. Смешной и немного нелепый. Мы с ним вечно бродили по нашей улице, забирались на чердаки, находили раненых животных и лечили их. Из-за чего постоянно попадали в неприятности. Лемюэль много лет был единственным лучиком света, неизвестно как пробравшимся в темный чулан моей жизни. Я всегда его любила. Тромпер это знал, но ему оставалось лишь злобно скрипеть зубами: он не смел ничего сделать Лемюэлю, потому что боялся его отца. Многие здесь боялись Лазаруса Лемони. Говорили, что он водит дружбу с теми жуткими личностями, которых сейчас называют злодеями Золотого Века. Я ведь уже рассказывала, что в экспериментах ему помогал сам Замыкатель, но были и другие.

– Другие? Кто?

Хелен пересыпала в казанок свеклу и фиолетовые стручки, которые до того нарезала в мелкое крошево.

– Горемычник, Мраккс, Мистер Муха и прочие. Порой кто-то из них приезжал на улицу Слив и заглядывал в аптеку. Ходили слухи, что они сюда приходили вовсе не за лекарствами, ну а старый констебль Тромпер и носа не высовывал из дома, ссылаясь на то, что якобы заболел, всякий раз, как кто-то из злодеев здесь появлялся. Еще бы! Все читали газеты, и связываться с теми кошмарными личностями, о которых в них писали, – это вам не лупить дубинкой местных.

Джеймс покивал. Перед ним, будто в детской книге-игрушке, развернулось прошлое. Мрачное, грязное и отталкивающее. А еще он просто не знал, во что верить. История, которую сейчас рассказала