Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Напрашивался вывод, что именно Лазарус, отец Лемюэля, получил «Секретные прописи». Он передал их своему сыну?

«Не мог не передать, – заключил Джеймс, – ведь именно сведения о том, что Лемюэль создает чудодейственные сыворотки, и привели меня сюда. Может, в дневнике будет что-то о том, как прописи хотя бы выглядят?»

Джеймс перевернул несколько страниц назад и внезапно одернул себя: «Что я делаю?! Не сейчас! И не здесь! Я и так задержался – кто знает, сколько еще продлится действие сонного порошка…»

Расстегнув на жилетке пару пуговиц, Джеймс спрятал дневник под нее, после чего закрыл рундук и затащил его обратно в ящик. В тот миг, как он вернул на место крышку изножья, раздался уже знакомый скрип и из отверстия поползли деревянные щупальца. Обхватив столбики полога, они замерли. Мерзкие тайны прадедушки снова скрылись из глаз. Но не все: оставалось надеяться, что в последнем дневнике отыщется хоть что-то полезное.

Выйдя за дверь, Джеймс запер ее и поспешно двинулся по коридору к лестнице, но раздавшийся неожиданно из-за двери слева голос заставил его замереть как вкопанного.

– Лемюэль, это ты?

Джеймс повернулся.

Женщина за дверью продолжила:

– Нет, это не Лемюэль. Кто там? Это вы, Джеймс?

«Она знает, как меня зовут? Откуда?!»

Джеймс уже хотел броситься к лестнице, но что-то его остановило.

– Да, миссис Лемони, – сказал он. – Вы знаете, кто я?

– Я слышала… Крики моей матери невозможно не услышать. Прошу вас, Джеймс, выпустите меня.

Джеймс посмотрел на лестницу. Перевел взгляд на дверь комнаты.

– Выпустить? Но я не могу, миссис Лемони. Лемюэль сказал, что…

– Он солгал! – воскликнула женщина. – Все, что он вам говорил, – ложь. Вы не знаете этого человека. Он притворяется. Лемюэль хитрый и коварный – он настоящий Лемони.

– Мэм, я не думаю, что…

– Прошу вас, Джеймс, поверьте! Он плетет козни, он управляет моей матерью и убедил ее в том, что я больна. Он всех убедил!

– Как это – убедил?

– Однажды он напросился к нам на чаепитие. Я не хотела его видеть, но отец заставил проявить гостеприимство из уважения к почтенному господину аптекарю, Лазарусу Лемони. Во время этого чаепития Лемюэль что-то подсыпал мне в чай. Так я заболела. Вернее, были лишь симптомы болезни, но этого хватило. Лемюэль передавал лекарства, и от них мне временно становилось лучше, но они вызывали отвратительные побочные эффекты. Вы знаете о побочных эффектах, Джеймс?

Джеймс сжал зубы. О, он знал.

– Но зачем ему все это?

– Лемюэль безумен и жесток, – ответила миссис Лемони. – Он жаждал мной обладать. Много лет этот человек преследовал меня и с каждым годом проявлял все большую настойчивость. Я не отвечала на его знаки внимания. Я всегда любила только Терренса.

– Терренса? Констебля Тромпера?

– Вы знаете его? Терренс всегда хотел для меня добра, но он ничего не смог сделать против коварства аптекаря. Сперва Лемюэль задурил голову моей матери, а затем, когда мой отец оставил нас, они меня заперли в этой комнате. Я здесь пленница. Он мучает меня, думает, что я полюблю его. Он даже позвал этого ужасного доктора. Все полагают, что доктор меня лечит, но на самом деле он пытается заставить меня забыть Терренса. Лемюэль подкупил этого доктора – пообещал, что сделает для него какое-то особое лекарство, если тот поможет ему. Этот доктор пытает меня. Лемюэль говорил вам, что ищет лекарство от моей «болезни»?

– Да.

– Это вовсе не лекарство, Джеймс! Это любовная сыворотка. Он пытается изобрести средство, чтобы я полюбила его. И он все ближе к тому, чтобы его создать… Я… Я не знаю, что случится, когда он найдет последний ингредиент. Прошу, поверьте мне, Джеймс! Мне никто не верит…

Миссис Лемони заплакала.

Джеймс вспомнил ее отчаянные крики, когда приходил доктор Доу, и у него защемило сердце. А еще ему на ум пришли письма от доктора Хоггарта: Лемюэль научился притворяться и скрывать безумие. Но сильнее всего кузена аптекаря обеспокоили слова самой Хелен: «Он – настоящий Лемони». После того, что Джеймс прочитал в дневнике прадедушки, он догадывался, что именно это значит.

– Я верю вам, – сказал он. – Но я не могу вас выпустить.

– Молю вас, Джеймс! Помогите мне, если в вашей душе есть хоть кроха жалости. Я не выдержу, если этот доктор снова ко мне придет!

В голосе Хелен Лемони звучало так много боли, что просто нельзя было ей не посочувствовать. И Джеймс решился. Он не знал, что будет делать после того, как выпустит Хелен. Не знал, как выведет ее незаметно из аптеки или что скажет Лемюэлю, когда тот узнает о пропаже жены.

– Вы боитесь, Джеймс, я понимаю, – прошептала миссис Лемони. – Он не простит вам того, что вы меня выпустили. Но я знаю, что делать: когда я выйду, мы сломаем замок, и они подумают, что я сама как-то выбралась.

– Сейчас, мэм, я попробую…

Джеймс быстро подошел к двери и просунул в замочную скважину один из ключей на связке. Тот не подошел. Джеймс попробовал другой. Итог был таким же. Перепробовав все ключи, Джеймс закусил губу.

– Не подходит ни один, – сказал он. – Наверное, нужный ключ у Лемюэля.

– Что же делать?! – Миссис Лемони застонала. – Он ни за что вам его не отдаст…

И тут Джеймс услышал. Он приподнял верхний краешек правого уха, и до него донеслось отчетливое: «Подумать только! Я столько проспала…»

Мадам Клопп проснулась!

– Миссис Лемони, я должен идти. Если меня здесь поймают…

– Найдите Терренса, – прозвучало из-за двери. – Он что-то придумает! Передайте ему все, что я говорила. Скажите ему, что я люблю его и что только он способен мне помочь…

Джеймс кивнул и бросился бежать.

Часы пробили половину седьмого. Стемнело. За окном туман окончательно поглотил улицу Слив, скрыв даже фонари, – лишь редкие рыжие кляксы пока еще в нем проглядывали. Если верить погодной сводке, уже вот-вот должен был начаться шквал.

По коридору, ворча о том, что этот туман нарушил все ее планы, прошла мадам Клопп.

Вроде бы пронесло…

Джеймс полагал, что, проснувшись, теща аптекаря тут же обнаружит пропажу ключей, но старуха переоделась и, покинув комнату, направилась в кухоньку, которая ютилась на подэтаже у лестницы, – готовить ужин. Это дало ему возможность проникнуть в ее спальню и положить ключи на место. Только он шмыгнул в свою комнату, как она вернулась, бормоча: «Ну вот, снова ключи забыла…»