Мятежник - Геннадий Борчанинов

— Добрый день, джентльмены, — произнёс старший из них. — Что это вы тут, позвольте узнать, делаете?

— Добрый день, — ответил я. — Мы тут отдыхаем. Вы, кстати, не представились.

— Инспектор О’Лири, — хмыкнул старший. — А это сержант Кеннеди.

Ирландцы, что один, что другой.

— Джеймс Чейз, — представился я вымышленным именем. — Что-то не так, инспектор?

— Поступило сообщение, — хмыкнул он, явно не поверив моим словам. — О каких-то подозрительных личностях.

— Мы таких не видели, — ответил я.

Сержант усмехнулся, инспектор даже бровью не повёл. Оба были вооружены, я заметил револьверы у них на поясах, а в машине, кажется, виднелся ствол не то винтовки, не то карабина.

— Речь идёт о вас, джентльмены, — невозмутимо произнёс инспектор. — Полагаю, вы — какие-то залётные контрабандисты. Или шпионы. Не местные, это точно, потому что таких грузовиков в окрестностях всего четыре, и ни один из них не покидал Трали. Да и выговор у вас нездешний.

— Не припомню, чтобы отдых на морском берегу был чем-то незаконным, — сказал я.

— Нет, но я могу задержать вас всех до выяснения ваших личностей, — произнёс констебль. — Что я и сделаю прямо сейчас.

— Может, десять фунтов убедит вас вернуться в участок без нас? — сделал я неуклюжую попытку договориться.

— Вы шутите? — фыркнул инспектор. — Вы арестованы. Все четверо.

На это я пойти точно не мог. Я взвёл курок прямо в кармане, направил ствол на инспектора и нажал на спуск. Револьвер сработал безотказно, пуля прошила мой пиджак и вошла инспектору О’Лири в живот. Сержант дёрнулся к собственной пушке, но я выстрелил и в него. С такого расстояния сложно промахнуться, даже стреляя через карман. Сержанту Кеннеди пуля угодила в грудь.

Оба рухнули на песок, сержант упал уже мёртвым, инспектор же цеплялся за жизнь, зажимая рану обеими руками. Пришлось проявить милосердие и добить его ещё одним выстрелом. Ощущение от этого убийства было крайне мерзкое. Оба полицейских всего лишь оказались не в том месте не в то время.

— Ты с ума сошёл? Это же королевская полиция! — воскликнул Уилсон.

— Шеймус, подай сигнал. Мик, забери у них пушки. Саймон, обыщи их автомобиль, — распорядился я, убирая ствол обратно в карман.

Револьвер всё ещё был у меня в руке, и мои приказы беспрекословно начали выполняться. Я же демонстративно перекрестился и прикрыл глаза.

— Да он совсем с катушек съехал… — тихо пробормотал Уилсон.

— Нет, он всё правильно сделал, — возразил ему Коллинз, забирая револьверы «Уэбли» у мертвецов.

Как по мне, оба высказывания были верными. Провал операции станет провалом всего восстания, потому что без так необходимых нам винтовок повстанцам придётся идти в бой с дробовиками и револьверами. С гражданским оружием. Против пулемётов и пушек.

Поэтому я был готов на всё. Даже на убийство.

Маккормик тем временем запалил костёр, дым на горизонте понемногу приближался, и в бинокль можно было уже различить бледный силуэт парохода. После стольких дней пути и ожидания как-то даже не верилось, что вот он, долгожданный груз.

Других дымов над морем не виднелось, этот залив вообще был не самым популярным местом для кораблей. Восточное побережье острова было гораздо популярнее западного. Собственно, поэтому для разгрузки и выбрали Фенит. Глухомань, Богом забытое место.

Над нашим пляжем тоже повалил чёрный дым, мы подали условный знак, что всё в силе и мы готовы к погрузке.

По-хорошему, надо бы мчаться в Фенит, к причалу, но сперва нам придётся разобраться с двумя мёртвыми копами. Так что я взял инспектора за ноги и поволок в сторону моря.

Уилсон обшарил полицейскую машину, вытащил оттуда карабин Ли-Энфилд, сумку с ключами, какие-то документы, горсть мелочи.

— Что с самой машиной делать будем? — спросил он, когда я вернулся за сержантом.

— А что с ней делать, ты у нас один водитель, на грузовике поедешь, — проворчал я. — А эту либо утопить, либо сжечь.

Шофёр посмотрел на меня так, словно я предложил ему нечто богохульное и нечестивое.

— Жалко же… — произнёс он.

— Предложи другой вариант, — хмыкнул я, хватая сержанта за ноги.

По песку и гальке тянулся тёмный мокрый след. Можно было бы закопать обоих полицейских, но теперь на это не было времени, нам пора было выезжать. Жаль, ни у нас, ни на борту парохода нет радио, чтобы всё скоординировать гораздо лучше, чем сейчас.

— Спрятать хотя бы… — предложил Уилсон.

— Где? Тут даже кустов никаких нет поблизости, — Коллинз оглянулся по сторонам, указал рукой на пляж и поросшие вереском холмы.

— Ну просто бросим… Не сжигать же, — настаивал Уилсон. — Да и вдруг пригодится.

— Ладно, хотя бы с дороги откатим тогда, — сказал я.

Заводить не стали, оттолкали вчетвером в сторонку, так, чтобы машину не было видно со стороны холмов. А потом ещё раз посмотрели в бинокль на пароход, явно получивший наш сигнал, погасили костёр, завели мотор грузовика, заняли места согласно купленным билетам и помчались к Фениту.

Роджера Кейсмента так нигде и не было, хотя он должен был прибыть примерно в то же время, что и пароход.

Снова ехали молча, угрюмо, сосредоточившись на нашем задании. Риск был слишком велик, нам всем было не до шуток. На величие момента всем было плевать, а вот важность этого дела саму по себе осознавал каждый из нас.

Мы подъехали к самой гавани, проехав сквозь всю деревню на полной скорости. Распугали случайных прохожих и пасущихся у дороги кур, но прибыли как раз вовремя. Пароход только ещё приближался к точке назначения.

Какой-то старик заковылял к нам, обеспокоенно размахивая деревянным костылём.

— Спокойно! Мы — патриоты Ирландии! — крикнул я ему, выпрыгнув из кабины.

Не уверен, что в этой глуши вообще знали про ирландских добровольцев, Патрика Пирса и всё остальное, но в том, что здесь тоже не рады британским властям, я был уверен на сто процентов. Ненависть к хозяевам с соседнего острова кипела во всех, кто был рождён ирландцем. Или стал им, как я, но таких, подозреваю, было немного.

— Сейчас сюда причалит пароход! Всем, кто поможет его разгрузить, плачу по шиллингу! — объявил я.

Работы в деревне было не так много, чтобы отказываться от подобного шанса. К тому же, многие помогли бы