Мятежник - Геннадий Борчанинов

и так, если бы знали, что везёт пароход и для какой цели. Но секретность нужно соблюдать даже сейчас, и поэтому я предпочёл заплатить, и на запах наживы тотчас же потянулись люди, мужчины и юноши, даже дети. Шиллинг на дороге не валяется.

Вскоре на деревенской пристани переминались с ноги на ногу человек сорок, вглядываясь в серые волны под серым небом. Пароход шёл неторопливо, на малом ходу, чёрный дым клубился на ветру. Мы ждали его прибытия вместе с деревенскими, подставляя лица солёному ветру.

Порой до меня доносились обрывки разговоров местных, всем было интересно, что это за корабль и кто мы такие, и деревенские сходились во мнении, что мы — члены братства фениев, а значит, помочь нам вовсе не зазорно. Мудрость толпы, в принципе, сработала, определила всё правильно.

Вскоре можно стало различить матросов в серых бушлатах, название корабля, выведенное свежей краской на борту, Aud. Над кораблём развевался красно-синий норвежский флаг, но я точно знал, что ни одного норвежца на борту нет, одни только поедатели сосисок и капусты. Как по мне, пусть там будут хоть черти из преисподней, но если они доставят нам оружие и патроны, я готов каждому из них руку пожать.

Швартовы полетели к причалу, местные парни ловко поймали концы, начали крепить. Вблизи пароход казался ещё больше, и я вдруг подумал, что не знаю, как мы будем перевозить всё нам причитающееся в Дублин. Ладно, это не главная проблема.

Груз, предназначенный для добровольцев, прятался под грузом пиломатериалов. Проще говоря, был завален самыми обыкновенными досками, и на пристани закипела работа.

Капитан сошёл на берег, и даже по его лицу было видно, что это природный немец, а вовсе не норвежец. Я протиснулся через толпу и подошёл к нему.

— Добро пожаловать в Ирландию, капитан, — произнёс я. — Как добрались?

— Не без трудностей, — по-английски ответил капитан. — Помотало штормом. Мистер Чейз, я полагаю?

— Да, это я, — я пожал протянутую руку.

— Начинайте! — капитан обернулся и отдал приказ.

Жаль, что это не контейнеровоз, который можно разгрузить одним портовым краном. Нам бы хватило получаса, чтобы сгрузить морские контейнеры на берег и отправить пароход восвояси, покуда сюда не явилась британская эскадра. Разгрузка вручную потребует гораздо больше времени.

Первый ящик показался на палубе только минут через сорок. Его аккуратно спустили на руках, поставили тут же, на пристани. Чья-то любопытная морда попыталась сунуть нос к содержимому, но Маккормик быстро донёс до местных, что многие знания будут равняться многим печалям. В грузовик этот ящик мы запихнули уже самостоятельно.

Никаких маркировок, надписей или символов на ящике не было, и я сам не удержался от того, чтобы не заглянуть внутрь. Уже в кузове «Лейланда», разумеется, подальше от любопытных глаз.

Вот они, родненькие. Мосинки, одна к одной, пахнущие смазкой и металлом. Явно бывшие в употреблении, но это неважно, гораздо важнее то, что из них можно убивать англичан, и делать это эффективно.

Место в грузовике кончилось очень быстро, три тонны груза заставили «Лейланд» присесть под его весом, и Уилсон завёл мотор, а Коллинз прыгнул в кабину рядом с ним. Эти ящики уйдут в Трали, местному отделению добровольцев. Остальные разгружали и оставляли пока на пристани.

Кроме ящиков с винтовками, немцы привезли ещё десяток пулемётов системы Максима и один миллион патронов. На первый взгляд, неимоверно много, но после некоторых подсчётов становилось ясно, что это лишь капля в море. При всём желании не хватит, чтобы победить Британию. Неплохо дать им по зубам — да, но не победить. Впрочем, мы не жадины, будем благодарны и этому. Остальное захватим в английских казармах и фортах, и тогда уже вломим как следует.

— Быстрее, парни, быстрее! — прокричал я, заметив, что кое-кто решил устроить перекур прямо рядом с ящиками. — Не сидим!

Курить будем потом, когда пароход отчалит и навсегда забудет дорогу к ирландским берегам, а пока — работаем. Я и сам порой брался ворочать тяжёлые ящики. На корабле разгрузкой руководил капитан, здесь, на берегу — я. Стопки ящиков росли каждую минуту, и даже опыт игры в тетрис никак не помогал распределить их по причалу.

Без эксцессов тоже не обошлось, один парнишка уронил ящик себе на ногу, и там явно не обошлось без перелома, другой чуть не свалился в воду, принимая груз с борта парохода.

Итого, мы вдруг стали обладателями десяти тысяч винтовок Мосина образца 1891 года, десяти пулемётов системы Максима, миллиона патронов калибра 7,62×54 и сотни килограмм взрывчатки. Я чувствовал себя оружейным бароном, фактически, мы выгрузили на причал Фенита целый склад РАВ.

Капитан снова вышел ко мне, снова пожал руку.

— Кажется, на этом всё, — сказал он. — Желаю удачи.

— Спасибо. И вам тоже, герр капитан, — ответил я.

Он ухмыльнулся, приложил руку к фуражке и вернулся на борт, пароход готовился спешно отчаливать, покуда в бухте не показался английский крейсер или ещё какая гадость. Мы же остались на берегу, в окружении безликих одинаковых ящиков, пахнущих оружейной смазкой.

— Шеймус, организуй очередь за расчётом, — попросил я Маккормика.

Пора было расплатиться с местными парнями за работу. Обманывать я никого не собирался, я честно заплачу всем по шиллингу, как и обещал.

Расположился я прямо на одном из ящиков, кажется, со взрывчаткой. Порылся в карманах, выгреб оттуда горсть мелочи, подождал, пока все работники выстроятся в очередь. А затем начал выдавать честно заработанное, кому — одной монетой, кому — горстью мелочи. Маккормик следил, чтобы никто не лез без очереди и не подходил во второй раз, но я более-менее запомнил всех, кто участвовал в разгрузке парохода.

Деревенские парни, в основном, уходили довольные, заработать столько всего за пару часов удавалось далеко не каждый день. Но у кого-то возникали ко мне вопросы.

— Гм, мистер… — пожилой мужичок подошёл ко мне в числе последних, стянув потёртую кепку с головы и беспрестанно разминая её в руках. — Такое дело… Патрик-то, эт самое…

— Какой ещё Патрик? — не понял я.

— Сынок мой… Ему ж это, ногу-то, ящиком… — нахмурился мужик. — Мэв сказала, поломал ногу-то, а как теперь, эт самое, быть-то…

Я задумчиво почесал в затылке, оглядел собравшихся на пристани местных. Мы с Маккормиком тут явно в меньшинстве. И всё внимание приковано к нам. Пожалуй, это можно даже использовать в своих целях.

— Мы — ирландские добровольцы! — громко объявил я.