Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

Тело полицая – к забору, чтобы до утра никто не наткнулся, его старую винтовку, вроде итальянская, рядом положил. Она мне не интересна. Даже в виде коллекции. А сам – к старосте, решил с него начать. Да, награбить тот за это время успел изрядно, об этом и покойный полицай говорил. Если старший полицай тут из украинцев, из Львова, как и костяк его взвода, остальные – разный сброд, включая местных добровольцев, то староста – местный житель, причём достаточно молодой парень, тридцать три года. Агрономом был в местном совхозе. Ну, какие мотивы его повели работать на немцев, не знаю, но хватал тот всё, до чего мог дотянуться. Даже за взятки решал многие вопросы. Я в курсе, что некоторые старосты и полицаи работали на партизан, тут дам шанс, я же не моральный урод какой, спрошу. Эмпатия подскажет, врут мне или нет. Это и решит его судьбу.

Разбудил. Тот спал с молодыми девахами в роскошной двуспальной кровати. Да, с двумя. Их я усыпил ранее пси-лечением. Вопрос был задан, и мне солгали, поэтому свернул шею и оставил лежать. Допрашивать мне его не надо, я тут не за этим. Взор мой увидел всё интересное, так что начинаю сбор трофеев. Первым делом роскошная медвежья шкура, что в сундуке лежала, свёрнутая. Достал, с разочарованным видом помял шерсть. Густая. И вздохнул. Такую вещь испортили. Она лёгкой была, чего не должно быть. То есть, зимой на лапник не постелешь и на ней не поспишь. Скорее, декоративная. Подарили, думаю, старосте. На подстилку сгодится в доме, но не более. Отряхнул и убрал в хранилище. Дальше закопался в сундуках, доставая, что там было: два одеяла зимних, на вате, чистое постельное бельё, два шерстяных одеяла, в стопке подушек выбрал две на пуху. В шкафу висел отличный овечий полушубок, светло-жёлтый такой, командирский, новенький. Плюс меховая шапка. Валенки. Подгоню валенки под свой размер, остальное – на будущее. Всё это забрал. Припасов немного, квашеной капусты. На полтонны всего. Больше особо не брал, самое необходимое интересовало.

Дальше к полицаю полетел. Того часовой охранял, у крыльца бродил. Снял его, потом проник в дом. У полицая прямо звериное чутьё было. Проснулся, как я влетел к нему в комнату, схватившись за кобуру в изголовье. На этом и умер. У него, кстати, на двери растяжка стояла, классическая граната «Ф-1». Я снял её телекинезом, прибрав. Самому пригодится когда-нибудь.

Полицай меня порадовал просто отличной полуторной панцирной кроватью. Тяжёлая, конечно, но матрас именно для неё сшит. Запасное постельное бельё тут же в шкафу нашёл. Убил я главполицая, скинув на пол, так что не замаралось. А вы два месяца на улице под телегой поспите, тоже роскошь захотите для сна. И кровать меня полностью удовлетворяла. Почистил от прошлого владельца пси-силой, аж пыль поднялась. В остальном на семьсот килограмм я тут набрал добра, и половину веса занимала кровать с матрасом. Именно самое необходимое. После этого, облетев других полицаев, зачистил от них и румынских солдат село. Нет, ничего интересного для Севера тут нет. Я разочарован. Может, к финнам метнуться? Они на таком зимнем снаряжении собаку съели. А что, это мысль! Пока тепло и заморозков нет, лучше к ним. И спальники зимние у них сто процентов есть. Я обдумал всё так и эдак и кивнул сам себе. И чего я сразу про них не вспомнил? Так что помедитировал и, под тревогу в селе (нашли покойников), полетел обратно к фронту, забирая в сторону Ленинграда. Летим туда. Или полностью на одеяле, или используя как попутный какой эшелон. Правда, Ленинград ещё в блокаде, меньше года, и освободят, но облечу стороной. Главное – есть цель, летим туда. Я пролетел от силы километров шестьдесят, когда светать начало, так что ушёл от трассы в сторону, нашёл неплохое место для днёвки и вскоре уже спал. Сытый и довольный.

* * *

Четыре ночи летел к Москве. Ночи обжигали промозглой сыростью, а я, легко одетый, зябко кутался в тонкое тряпьё. Поиски детской одежды у полицаев оставались тщетными – если и находил, то размер оказывался не моим. Единственной удачей стали зимние ботинки на каучуковой подошве, с густым мехом внутри. Видно, проносили их всего одну зиму, и мне они пришлись впору, разве что чуть великоваты. Но это не страшно.

А летел я в Москву именно за этим – приодеться. Там выбор богатый. Начало осени, сезон только-только наступил, и на рынках должны были выкинуть в продажу тёплые вещи. Вот я и собирался закупиться основательно. В полночь четвёртой ночи я уже оказался на территории Москвы и затерялся в городском парке, что примыкал к одному из крупнейших вещевых рынков. В разных жизнях не раз здесь покупки делал. Расстелил шкуру на земле, подложил под голову подушку, закутался в одеяло и вскоре провалился в сон.

Разбудило меня приглушённое хихиканье совсем рядом. Вздрогнув, я открыл глаза и увидел две детские мордашки в паре метров от себя. Девчушки с любопытством меня разглядывали, лет пяти, одна чёрненькая, другая – светленькая. Видимо, гуляли здесь с мамой или с кем-то из родственников. Залившись смехом, они убежали, а я, взглянув на наручные часы – десять утра, живу по московскому времени! – быстро собрался и, поправив одежду, направился к входу на рынок.

Умылся в фонтане и, оказавшись на улице, сразу же приметил парикмахерскую. Отстояв небольшую очередь, я, наконец, избавился от своей копны волос – мне сделали полубокс. На полу образовалась целая куча срезанных прядей. Зато я внимательно оглядел себя в зеркале, до этого как-то не до внешности было. Правильное лицо, светлые волосы, зелёные глаза. Вполне симпатичный парень, разве что немного припухший, но это пройдёт со временем. Кстати, до стрижки я серьёзно напоминал одного киногероя, молодого Энакина из саги Лукаса. Эту сагу я ещё в прошлой жизни с детьми смотрел. А после стрижки схожесть практически исчезла. Парикмахер сначала и вовсе брать меня не хотел – деревенский мальчишка в дырявых штанах, босой. Рубаха ещё более-менее, но тоже деревенского пошива. Однако я продемонстрировал монеты, показывая, что платёжеспособен. Тот сразу взял плату, а потом уже постриг.

Покинув помещение, я, отряхивая волосы на ходу, дошёл до входа на рынок. В укромном тупичке, убедившись, что свидетелей нет, я достал иллюзию и преобразился. Пора менять имидж!

Много покупок я не делал: два комплекта осенне-весенней уличной одежды,