Майор под шубой, или Тайна «Волшебного ларца» - Надежда Цыбанова

Мою руку на секунду опалило болью, и я с удивлением увидела, что руна Одина изменилась. Теперь это был крест в круге. Алатырь – славянская руна. То есть можно выдохнуть и радоваться?

– Но… но… – забормотал Матвей Георгиевич. – Я же почти получил просветление! Я столько планировал, столько готовился!

– Вот именно, – подмигнула я. – А ценить то, что уже есть, не пробовали? Может, у вас и без осколка жизнь не так плоха? Была, по крайней мере.

– Да что ты понимаешь, дура?! – всплеснул руками Ревин. – Я всю жизнь к этому шел! Всегда чувствовал, что я достоин большего! Мир выбрал меня особенным!

– Никогда еще врача психиатрической больницы не называли целым миром, – ехидно заметил Эйнар. – Ну, тут все ясно – мания величия во всей красе.

– Смейтесь, смейтесь, – прошипел наставник, зло прищурив глаза. – Я когда в детстве нашел осколок зеркала, сразу почувствовал его силу! Мои руки дрожали от напряжения. Но сколько я ни старался, кроме своего отражения, ничего там не увидел. Как так?

– Вы знающий, – равнодушным тоном поведал дух продавца. – А у детей больше чуткое восприятия мира. Чувствовать-то вы способны, а вот применить – нет. Ответ дан, плата взята.

Прямо у нас на глазах у Матвея Георгиевича поседели виски. Только он на это не обратил внимания, продолжая страдать:

– Я столько книг прочел! Изучал вопрос со всех сторон. И что? Твой отец, – дрожащий палец обвинительно ткнул в моем направлении, – все знал. Жмот он. Я сам видел, как он разговаривал с зеркалом. А потом пошел и совершил сделку на бешеную сумму. Сначала подумал, что он сбрендил. Но это повторялось. Он-то думал, что никто не видит, но я наблюдательный! Я просил его поделиться знаниями, но твой отец обозвал меня психом. Он сам виноват в своей смерти. Нечего было жадничать.

– Заказное убийство – это не «сам виноват», – сухо бросила я, отчаянно сжимая кулаки. Устраивать драку сейчас не самое умное решение. Кто знает, как себя поведет «Волшебный ларец» и чего мне потасовка будет стоить в итоге. Это же негативные эмоции.

– Ты что-то знаешь? – тихо спросил у меня майор.

– Я видела, – мои зубы отчетливо скрипнули, – как он передает дипломат какому-то бандиту. Затем были похороны отца. Это осколок показал.

– И что? – брезгливо поморщился – Детка, это было двадцать восемь лет назад. Мент, скажи, будут ли возбуждать дело?

Эйнар прикрыл глаза и куда-то в сторону выдохнул:

– Скорее всего, нет. Срок давности по таким делам пятнадцать лет.

– Вот тебе и ответ, – рассмеялся Ревин. Писклявый тон опять вернулся к нему. – Думаешь, я просто так тебя к себе пристроил? Ради этого пришлось устраиваться вшивым реставратором в музей. Терпеть эти склочных бюрократов, директоров-идиотов, заносчивых смотрителей. Тьфу.

– Вот это вы заморочились, – я скрестила руки на груди во избежание, а то очень хотелось мужчине в рожу вцепиться. – А откуда вы знали, что у меня способности отца?

– Я сам это видел, – он нетерпеливым жестом поправил очки. – Ты мелкая была. С лужей разговаривать стала. Потом оттуда вытащила золотую сережку. Что-то ей сказала и зарыла в песке, накрыв стеклом.

– Секретик сделала, видимо, – пожала я плечами. – Совсем ничего такого не помню.

– Вот об этом я и говорю! – неожиданно взвизгнул Ревин и покрылся красными пятнами. Тут или инсульт, или приступ бешенства. – Таким, как ты, все слишком легко достается. А мне? Почему не мне?

– Ваш род пустой, – влез дух торговца. – Знающий – ваш предел. Ответ дан, плата взята.

Седины на голове наставника прибавилось. А он все никак на это не обращал внимания. Он вообще будто о торговце забыл. Теперь ему нужно было вылить на нас свой негатив.

– Вы даже не представляете, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы выйти на дух темного торговца! Я почти всю жизнь на это положил! Осталось только прийти и забрать плату. Мой единственный шанс.

– Простите, что прерываю ваши стенания, – нарочно грубым тоном сказал Эйнар, – но, прежде чем вы начнете рвать оставшиеся волосы на голове, позвольте узнать: а пакостили Ведане вы зачем? Просто потому, что хотелось? Или имелся некий сакральный смысл в этом?

– Это не пакости! – оскорбился Ревин. – Это тщательно продуманный план! Я же тебе мужа подогнал по всем твоим запросам. Вот чего тебе стоило ему фирму подарить, а?

– Я вообще-то и собиралась ему часть выделить, – признаваться в глупости не хотелось, однако подстегнуть наставника болтать дальше надо. – Как раз перед поездкой в Финляндию дала приказ юристу все оформить. Но вовремя затормозила. А потом увидела Элю с Денисом. И все. Ни о какой доле и речи быть не могло.

– Дура! – в сердцах махнул рукой Ревин. – Какая же Ульяна дура. Ведь знал, что с идиоткой связываться себе дороже. Не могла потерпеть немного, курица.

– А зачем вам нужна была фирма Веданы? – майор вроде и выглядел расслабленным, но я-то видела, как напряжена его шея. В любой момент готов сорваться и задержать преступника. – С подружкой все понятно. У Веданы очень мало близких людей, чтобы через них получать информацию. К крестным не подобраться. Мама в Москве. Осталась только подружка. Ну и муж.

– Что там мутили эти двое – мне все равно, – Матвей Георгиевич нервно мотнул головой. Вот и тремор уже начался. – Выводили деньги – их дело. Мне нужна была фирма, чтобы шантажировать Дану. Как еще я мог попасть сюда? Необходим был человек, способный открыть путь. И это был запасной план, если бы встреча с владельцем зеркала не вышла бы. Я специально приказал Ульяне привезти тебя в Финляндию накануне Йоля. Я прошерстил все справочники. Кроме осколка зеркала Одина моя прелесть ничем другим не могла быть.

Я не выдержала абсурда и закатила глаза. Последнее время только этим и занимаюсь. Почему-то всегда этот жест казался больше подходящим для взрослых женщин с целым выводком детей. Видимо, пришло и мое время познать дзен закатанных глаз.

Тоже мне Голлум. Хотя, если судить по красоте… Кстати, об этом.

– Эля вашим ребенком