На крыльях крови - Брайер Болейн

– Наверное, да, – пробубнила я.

Он улыбнулся.

– Мы во многом слабее. Но даже при этом у каждого смертного есть предрасположенность к магии, не важно, насколько маленькая. В какой-то момент некий смертный развил в себе способность блокировать трэлл-принуждение.

– Подозреваю, что вампирам это не понравилось, – предположила я.

– Да, – согласился учитель. – Смертный, который первый понял, как блокировать трэлл-принуждение, вероятно, был жестоко наказан. Но не раньше, чем смог передать умение кому-то еще.

– И в конце концов вампиры перетянули на себя одеяло? – рассуждала я.

Он кивнул.

Родригес не рискнет сказать это высокородным в лицо, но он осмелился поделиться со мной.

– В конечном итоге вампиры сделали этот навык своим. Только наездникам драконов дозволялось ему обучаться.

– Почему? – спросила я, наклоняясь вперед. – Почему им?

– Я думал, это очевидно. Потому что у них был ключ к самому ценному оружию в королевстве. Оружию, которым высокородные не могли владеть сами, к их бесконечному разочарованию и ярости. Драконам. Вампиры никогда не могли контролировать драконов.

– Но вампиры контролировали наездников, то есть, по сути, у них был способ, – предположила я.

– Именно. Сейчас вам может показаться, что это неплохой вариант: контролировать дракона через наездника. Но с незапамятных времен дома кропотливо враждуют друг с другом. Представьте, наездник обрушивает мощь дракона на свой дом потому, что кто-то достаточно могущественный внизу смог подчинить его разум. Поэтому в далеком прошлом заключили соглашение, что те, кто избран быть всадником, будут тренировать трэлл-защиту, чтобы не подвергать опасности себя и свои дома. – Родригес выдержал паузу, глядя на меня. – Разум – дело тонкое. Даже вампиры со всеми их силами и навыками могут быть уязвимы к трэлл-принуждению.

– Насколько уязвимы? – поинтересовалась я. – Оно может их убить?

– Оно однозначно может убить смертного. У высокородных редко получается уничтожить себе подобного одним лишь трэлл-принуждением. Но есть легенды, которые такое описывают. Если в тех историях есть хотя бы доля правды… – он пожал плечами. – Но мы здесь не для того, чтобы практиковать трэлл-принуждение. Мы здесь, чтобы защитить от него разум. Трэлл-защита – это навык, который оттачивать весьма изнурительно. Вы захотите все бросить, когда будет казаться, что ваш разум раскалывается от напряжения. Но вы выдержите.

– Я выдержу, – согласилась я, стискивая зубы.

Родригес выглядел удивленным.

– Вы хотите учиться. Это можно понять. Я был таким же.

Я внезапно подумала кое о чем.

– Вы тоже учились в «Кровавом крыле»? Кто научил вас трэлл-защите?

Он улыбнулся.

– Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. Речь о вас, мисс Пендрагон.

И все же мне было интересно, издевались ли высокородные над Родригесом так же, как и надо мной? Это бы объяснило, почему он решил отточить трэлл-защиту.

– В отличие от занятий боем в трэлл-защите не нужна физическая сила, – продолжал Родригес. – Здесь важна ментальная устойчивость, которая, возможно, даже важнее. Должен предупредить, этот процесс может быть… проникающим.

Я кивнула, чувствуя дрожь беспокойства.

– Сегодня я хочу проверить ваши защитные силы. Этот процесс не особенно приятен. Но я постараюсь не давить слишком сильно. – Родригес поднялся и встал передо мной. – Начнем.

Прежде чем я успела что-либо ответить, я почувствовала это – резкое, внезапное давление на разум, словно кто-то ломился в дверь, которая оказалась не заперта.

Меня накрыла паника. Реган. Оно снова происходило.

Мои мысли разлетелись в щепки, когда я инстинктивно постаралась отгородиться. Я вцепилась в подлокотники стула и вжалась так глубоко, как могла, словно надеясь, что этого хватит, чтобы остановить вторжение.

Но Родригес не отступил. Он снова надавил, и волна сконцентрированной энергии ворвалась в мои воспоминания этого дня – вот я ем завтрак в столовой, вот иду по коридору на урок.

Мое сердце ускорило ход, когда я внезапно осознала, что Родригес может увидеть, зайди он чуть дальше. Я сопротивлялась, отчаянно пыталась выстроить барьеры, но его присутствие просачивалось сквозь трещины, словно дым.

Давление становилось все более проникающим, более угрожающим, и я чувствовала, как во мне нарастает паника.

Он пробирался сквозь мои воспоминания. Пока он миновал только самые недавние. Я чувствовала, как он продвигается по моим дням в «Кровавом крыле», как всматривается в то, как я стою на черном каменном драконе, как ощущает мой страх, мой ужас.

– Вы впускаете меня слишком легко, – сказал Родригес. Его голос звучал словно издалека. – Вы должны сопротивляться. Ваш разум принадлежит только вам. Защищайте его самой жизнью.

– Мне казалось, я сопротивляюсь! – ответила я сквозь стиснутые зубы.

Он вздохнул, и я почувствовала, как давление на сознание уменьшилось, исчезая так же внезапно, как и появилось.

– Не допускать кого-то в свой разум не то же самое, что размахивать мечом или использовать грубую силу. Здесь нужен контроль, четкий контроль своих мыслей. Представьте, будто вы постепенно возводите крепость, но ее нельзя построить из тяжелых камней. Она должна быть подвижной, изменчивой. В конце концов она станет неприступной.

Именно этого я и хотела. Стать крепостью.

Я нахмурилась, сжимая пальцы на коленях.

– Но как? С чего начать то?

Выражение лица Родригеса смягчилось, когда он уловил мой страх.

– Это займет время. Начнем с тактики, которую я изучал в первую очередь. Расслоение сознания. Вы научитесь разделять разум на слои, создавая барьеры между важными мыслями и теми, которые вы позволите увидеть другим…

Я поежилась. В моей голове не было ничего, что я готова была бы показать другим.

Он заметил мое лицо и улыбнулся.

– Я знаю. Но подумайте, насколько было бы хуже, если бы на моем месте был кто-то другой. – Он позволил этому предположению повиснуть в воздухе.

Я согласно кивнула.

– Да. Я понимаю. Не делайте мне поблажек.

– Вот это настрой! – восхитился Родригес. – Итак, расслоение сознания. Создание барьера между мыслями. Между теми, что вы готовы показать, и теми, которые вам нужно скрыть. – Он пожал плечами. – У всех нас такие есть, не правда ли? В конце концов, я тоже могу показать вам, мисс Пендрагон, что ел на завтрак.

Он ухмыльнулся.

Я не знала, чего ожидала, но не думала, что это окажется настолько трудным. Настолько… проникающим. Я все еще ощущала отголосок присутствия Родригеса в моем сознании как напоминание о том, как легко он смог преодолеть мои слабые защитные силы.

Мои несуществующие защитные силы.

Живот скрутило. А если это не тренировка? Если это по-настоящему? Что, если кто-то пытается мне навредить или, хуже, снова пытается заставить меня навредить самой себе? Мои мысли метнулись к Реган, к тому, насколько я уязвима.

По мне пробежала дрожь обиды. Я знала, что профессор Родригес делал это