Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Однозначно.

— И ты будешь присутствовать при уборках чисто случайно.

— Я живу в этом доме. Мне присутствовать положено по прописке.

Оба выдержали серьёзные деловые лица. Людмила посмотрела на одного, на другую и издала звук, подозрительно похожий на смешок.

— Ладно, — сказала Софья. — Договор. Но по прейскуранту. Скидок роду Волковых не будет.

— Даже оптовых?

— Особенно оптовых.

— Хищница, — с уважением сказал он. — По рукам.

Из чебуречной они вышли вместе. Как-то само получилось: обоим было по пути, а может, никому не было по пути, но признаваться не хотелось. Жабки скакали следом, отяжелевшие от чебуреков и Зинаидиных семейных драм.

Шли не спеша. Город просыпался: дворники мели вчерашнюю сажу, у ларька спорили о ночных метеоритах, где-то вдалеке всё ещё подымливал зелёным Соболевский завод.

— Кстати, — сказал Ярослав, — как тебе Маша?

— Страшный человек. Закрыла кофейню за «копучино».

— Это она ещё добрая была. Хорошо выспалась, наверное.

— Почему она такая сильная? Она же вся пропитана чужой силой, как ромовая баба. Неужели Архимаг её…

— Работаю над вопросом, — уклончиво ответил он. — Но перо у неё хорошее. Твоя Людмила подтвердит, она его на зуб пробовала.

Людмила с плеча Софьи важно кивнула. Дегустация состоялась, качество подтверждено.

— А Диана как? — спросила Софья, стараясь, чтобы вышло небрежно.

Но на слове «Диана» голос всё-таки дрогнул.

— Цветёт, — Ярослав закатил глаза. — Выставила мне счёт за аренду живота. Двенадцать процентов от доходов клана, освобождение от тренировок и черешня. Вёдрами, в ноябре. Ты представляешь, сколько стоит несезонная черешня с доставкой?

— Она молодец, — искренне сказала Софья.

— Вымогательница она.

— Умница-вымогательница. Волчонку с такой тёткой скучно не будет.

— Волчонку с такой тёткой понадобится адвокат к трём годам.

Софья засмеялась. Неожиданно для самой себя, легко. И осеклась, потому что смеяться рядом с этим человеком… зверем… в общем, с этим было как-то не по сценарию.

Между ними всё ещё лежала льдинка. Но по её краешку, самому краешку, уже бежала тонкая талая струйка. Софья её чувствовала. И старательно делала вид, что никакой талой воды нет.

Людмила у неё на плече повернула голову и посмотрела на хозяйку долгим взглядом. Потом подняла лапку и медленно, выразительно постучала себя по груди в районе сердца. Потом показала на Софью. Потом развела лапки в стороны: мол, ну и?

— Молчи, — шепнула Софья.

Людмила изобразила замочек на рту. Потом, подумав, показала лапками книжку, перелистнула невидимую страницу и прижала её к сердцу, закатив глаза.

— Я не читаю больше эту книжку!

Людмила сложила лапки и посмотрела с выражением «конечно-конечно, а кто на прошлой неделе в интернете обложку девятого тома рассматривал?».

— Это для анализа ошибок прошлого!

— С кем ты там споришь? — обернулся Ярослав.

— С совестью. Она у меня темненькая и много себе позволяет.

На перекрёстке у старой аптеки их пути расходились. Ей налево, в сторону торгового центра, где под вывеской «Иллюзия Комфорта» пряталась её маленькая империя. Ему направо, к Логову, где ждали жёны, сестра-вымогательница и залежи ментального мусора.

Они остановились и некоторое время молчали.

— Значит, четверг, — сказал Ярослав. — Первая уборка. Пришлю адрес и пропуск для жаб.

— По прейскуранту.

— По прейскуранту, по прейскуранту. Кровопийца.

— От кровопийцы слышу.

Он протянул руку. Софья пожала её спокойно, просто деловое рукопожатие. Лиса и Волк поделили территорию, подписали пакт и остались каждый при своём.

Всё правильно, по-взрослому.

— Лиса, — сказал он уже вполоборота, уходя. — А ты и правда неплохо дралась ночью. Для человека, который год назад боялся уколы делать.

— Я никогда не боялась. Просто переживала за пациентов.

— Ну да. А теперь пациенты переживают за тебя. Рост!

И ушёл, руки в карманах, походка ленивого хищника. Каким-то неведомым образом этот гад даже спиной умудрялся ухмыляться, зараза.

Софья постояла ещё немного. Утреннее солнце грело морду… лицо. Лицо оно грело.

— Ни слова, — предупредила она Людмилу.

Жаба молча подняла обе лапки: сдаюсь, сдаюсь.

Но глаза у неё были хитрые. Впрочем, как всегда.

Софья поправила дождевик, свистнула Клёп и зашагала налево, к своей свободной лисьей жизни.

Льдинка внутри весила уже чуть меньше, чем вчера.

Но об этом она подумает потом. Может быть, в четверг.

Ксения Тьери

Резолюция «Отказать» легла на доклад ровно, как гильотина.

Ксения полюбовалась росчерком, отложила перо и потянулась за следующей бумагой. Доклад ассистентки Марии Стрелецкой, входящий номер семнадцать. «О необходимости продления полевой работы с информатором С. в связи с получением новых сведений».

Проблема заключалась в том, что доклад Ксения написала сама. Вчера вечером. Левой рукой, чтобы почерк отличался. В конце концов Мария Стрелецкая была её альтер эго.

— Отказать, — сказала она вслух и занесла перо.

Перо зависло над бумагой и не опустилось.

Помедлив, Ксения зачеркнула «Отказать» и вывела: «Разрешить. Под личную ответственность». Потом подумала и добавила: «Ассистентке Стрелецкой объявить замечание за небрежное оформление сносок».

Хоть какая-то справедливость в этом кабинете должна была уцелеть.

Голем-секретарь из третьего тома Уложения скрипнул переплётом в углу. Ксении показалось, что скрипнул он осуждающе. За последнюю неделю она отправила от имени «Маши» четыре доклада, ответила на них четырьмя резолюциями и один раз чуть не назначила самой себе дисциплинарное слушание.

Двойная жизнь трещала по швам, как дешёвый кардиган. Собственно, в дешёвом кардигане она и трещала.

Зато папка «Соболевы» на столе радовала глаз толщиной. Ксения провела пальцем по корешку почти с нежностью.

Завод «Северсплав», три несанкционированных ритуальных контура в подвалах. Двенадцать «расходных материалов» из числа рабочих, списанных как несчастные случаи. Контрабанда реагентов Бездны через подставную артель «Грибник». И вишенка: личная переписка старшего Соболева с покойным бароном Адлером, где саркофаг с Кицунэ обсуждался в выражениях «наш общий актив».

Опечатка. Жирная, наглая опечатка длиной в целый клан. Такие вычёркивают с наслаждением.

Волковы, конечно, тоже были те ещё… кренделя. Аномалии, теневой волк размером с котельную, гарем похищенных беременных стихийниц (пускай даже их родня теперь не против). Что за безобразие и попрание законов?

Но Волков хотя бы не врал в главном. Странный, зубастый, но договороспособный. Из двух хищников выбирают того, кто честно показывает клыки, а не прячет кости в подпол.

Северогорск она решила отдать ему. Целиком, с потрохами и чебуречной тётки Зинаиды. Стабильность, поставки в Столицу, отчётность, всё это Волков сможет обеспечить.

Оставалась мелочь: сообщить об этом Департаменту так, чтобы никто не спросил, почему Архимаг Тьери три вечера подряд ужинала с фигурантом дела.

Бумажный журавлик влетел в форточку и приземлился точно на папку «Соболевы».

Та-а-а-а-а-а-к…

Она развернула журавлика, который оказался письмом. Углы небрежные, но конструкция летает идеально. Весь он в этом.

«Маша. Есть свежее по С. Обсудим за