Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— У тебя две жены. Беременные.

— Стае нужно много альфа-волчиц. И вообще, ты же читала девять томов этих ваших любовных орков, тебя не должно такое пугать.

— Меня ничего не пугает. Я Мясорубка.

— Знаю. — Он улыбнулся, и в улыбке впервые не было ни грамма насмешки. — С Мясорубкой у меня ещё ни разу не было… Но я Альфа, а Альфа ничего не боится.

Целовался он, разумеется, безобразно. Нагло и жадно, скользил зубами по нижней губе, как тот орк в третьем томе, сцену с которым она когда-то пометила на полях: «стилистически избыточно, но допустимо».

Стилистически это было избыточно…

Да плевать на эту стилистику!

Алое платье и чёрная мана полетели в разные стороны. А спустя пару минут кровать уже скрипела под весом двух тел…

Глава 13

Щедрый аванс, рыжая. Но ты путаешь породы

Ярослав. Неделю спустя

Уговорить Лису прийти в гости оказалось сложнее, чем откусить хвост её предшественнице.

Три дня переписки. Семь отклонённых формулировок. На «приглашаю в гости» Софья ответила отказом, на «семейный ужин» прислала жабку с гримасой отвращения, а на «просто заходи» я и вовсе не дождался ответа.

Сработало только «деловая встреча по вопросам наследника, форма одежды свободная, кормление милых монстриков включено в программу».

Деловая. Встреча. Два слова, за которыми взрослые разумные хищники прячутся, как первоклассники за шторой.

Софья явилась к воротам ровно в десять вечера, в своём жёлтом дождевике поверх платья, с Людмилой на плече и остальными жабами в корзинке. Постояла у калитки секунды три, будто проверяла пути отступления.

Я оценил. Хорошая привычка. Сам такой.

— Это не в гости, — сразу предупредила она, когда я вышел ей навстречу. — Это по работе.

— Разумеется. Сугубо деловой визит. Вот, держи деловой пирожок, тёща напекла, — я протянул ей угощение.

— Андреева знает, что я здесь? — она вытаращилась на меня, но пирожок взяла.

— Андреева лично отбирала для тебя пирожки с вишней. Сказала «этой рыжей проходимке передай, что я всё помню». В её системе координат это объятия.

Софья фыркнула, но пирожок взяла. Первый рубеж пал.

Сад Дианы ночью выглядел так, как и положено выглядеть саду принцессы Бездны. То есть как ботанический сад, страшный сон и зона отчуждения в одном флаконе.

Пушок учуял нас за двадцать метров и завилял бутоном. Из бутона капала слюна и растворяла гравий.

— Кормление в программе, — напомнил я и вытащил из Желудка набитый мешок. — Требуха третьей свежести. Пушок от неё сходит с ума.

— Дай мне.

Я протянул мешок. Софья запустила туда руку без малейшей брезгливости, вытащила кусок и швырнула точно в пасть. Пушок клацнул зубами и заурчал на частоте, от которой дрожали стёкла в теплице.

— Хорошая подача, — заметил я.

— Было дело, недавно кормила бродячих аномалий на пустырях, — вздохнула Софья. — После них твоя орхидея как декоративная фиалка.

— Не говори так при ней. Она обидчивая, три дня будет плеваться кислотой.

Мы кормили растительных монстров сестренки молча минут десять. И это молчание было, зараза, уютным. С жёнами я так молчать не умел, с ними тишина всегда означала, что где-то уже что-то горит или замерзает.

«Шеф-Повар, — подал голос Желудок, — фиксирую аномалию. Ваш пульс 96 при полном отсутствии боевой угрозы. Провожу диагностику…»

Заткнись, посоветовал я.

«Диагностика завершена. Угроз нет. Есть женщина на расстоянии полутора метров. Корреляция стопроцентная».

С крыльца донеслось шлёпанье тапочек, и в сад вкатилась Диана. Флисовая пижама, капюшон-единорог, живот уже заметно круглился под флисом и слабо подсвечивался изнутри, как ночник.

— О-о-о-о, Лиса пришла! — Мелкая просияла так, будто ей привезли грузовик черешни. — А мне никто не сказал! Ярик, ты прячешь от меня гостей? От меня, от беременной⁈

— Ты спала.

— Я стратегически дремала!

Софья неожиданно улыбнулась. Не той дежурной иллюзорной улыбкой, которую она носила как дождевик, а настоящей. И немного виноватой.

Она сделала шаг к крыльцу, нервно сцепив пальцы в замок.

— Ди… послушай. Я должна извиниться перед тобой. За то, что сделала в ту ночь. Использовала тебя, пересадила ребёнка без спроса… Я была в панике, моё Ядро бы не выдержало, а ты была единственной, кто мне помог. В общем, прости меня. Это было возмутительно и эгоистично.

Мелкая театрально закатила глаза и упёрла руки в бока, всем своим видом изображая оскорблённую невинность.

— Ой, всё, выключай радио «Драма»! Да, ты вероломно превратила меня в элитную депозитную ячейку. Да, я теперь не влезаю в любимое пурпурное платье, а этот мелкий террорист внутри пинается, если я ем мало сладкого!

Она выдержала паузу, наслаждаясь раскаянием на лице Софьи, а потом хищно ухмыльнулась.

— Но! Зато теперь у меня есть официальный, железобетонный повод доить нашего великого Патриарха на фрукты, шмотки и десятичасовой шопинг. Ты видела, сколько он мне черешни приволок? То-то же. Так что проехали, рыжая. Считай, что твои косяки искуплены арендой моего бесценного живота.

Софья пораженно моргнула и облегчённо выдохнула. А Мелкая вдруг подалась вперёд, и её глаза загорелись почти фанатичным, жадным блеском.

— А теперь к главному! Хватит болтать! Ярик сказал, у тебя теперь куча хвостов! А ну показывай! Я зря, что ли, сюда шла? Давай, распушай!

Софья повела плечами, и за её спиной развернулись хвосты. Я насчитал восемь, рыжих с белыми кончиками, плюс один обрубок. Они шевелились в ночном воздухе, как пламя, которому лень гореть вверх.

Мелкая издала восторженный звук, который издают только младшие сёстры. И ещё иногда чайники и чайки.

— А потрогать? Можно потрогать? Один разочек, я аккуратно, я умею, у меня свой есть!

Софья покосилась на меня. Я пожал плечами: сама виновата, показала сокровище ребёнку в теле взрослой женщины.

— Ладно. Только не дёргай.

Диана зарылась обеими руками в ближайший хвост и застонала от счастья.

— Он тёплый! И пахнет корицей! Ярик, почему я так не пахну? Я пахну Игорьком и удобрениями!

— Потому что ты агроном, а она иллюзионистка. Профессиональные издержки.

— Хочу переквалифицироваться!

Софья осторожно, будто спрашивала разрешения у самой себя, кивнула на живот Мелкой.

— А мне можно… посмотреть? На него.

В саду стало тихо. Даже Пушок перестал чавкать.

Мелкая, надо отдать ей должное, не стала кривляться. Задрала флисовую кофту без церемоний, явив миру круглый живот, по которому изнутри пробегали золотистые всполохи.

— Смотри, сурмамочка сегодня щедрая. Он сегодня активный. Утром пинался так, что я уронила ведро с черешней.

Софья присела на корточки и приложила ладонь к животу. Осторожно, одними подушечками пальцев, как сапёр.

Всполохи под кожей замерли. Потом собрались в одну точку, прямо под