Чужое тело - Garickson

сундука, с силой протёр лицо огрубевшими ладонями.

Левую скулу и челюсть всё ещё сильно ломило после потасовки у «Святого Бруно».

Молодец, рыжий, — криво усмехнулся он про себя. — Влез не в своё дело, спас барского сынка, получил кованым сапогом по морде. Невероятно выгодный обмен.

Он до сих пор не мог дать себе чёткого ответа, какого чёрта вообще выскочил вчера из таверны.

Двое или трое нападавших — это ещё ладно, обычная уличная свалка.

Но пятеро?

Пятеро опытных, молчаливых мужиков на одного слабого мальчишку — это уже не драка.

Это чистая, беспощадная резня.

А бессмысленную резню Винсент искренне не любил.

Он натянул потёртую льняную рубаху, взял сапог и как раз собирался с чувством выругаться на порвавшийся ремень задника, когда в нижнюю дверь их дома постучали.

Не соседский мальчишка.

Не тётка.

Стук был чужой.

Тяжёлый.

Уверенный.

Винсент замер с сапогом в руке:

— Да? Кого там принесло?

Дверь открылась.

На пороге стоял замковый слуга.

В дорогом суконном плаще.

С литой серебряной застёжкой-фибулой в виде гербового щита Дерстенов.

У Винсента неприятно и холодно кольнуло под рёбрами.

— Винсент, сын Тита? — сухо спросил посыльный.

— Ну. Допустим.

— Граф Конрад велел тебе немедленно явиться в замок.

Тишина.

— Меня? К графу?

— Тебя. Собирайся.

Винсент медленно поставил сапог обратно на земляной пол.

В его голове моментально закрутились тревожные варианты:

За вчерашнюю драку? Но ведь он не начинал первым. Да и вообще не должен был там светиться.

Может, кто-то из тех ублюдков с посада сдал его страже как участника нападения?

Или граф решил, что баронский бастард слишком много позволяет себе на улицах?

Он натянул второй сапог, не вымолвив больше ни слова.

Замковый слуга терпеливо ждал у дверей. Без раздражения или высокомерия. С таким видом, словно водить посадских бастардов на аудиенцию к графу — его ежедневная, скучная работа.

5

По дороге к Северным воротам Винсент по привычке сканировал улицы.

Но сегодня весь Штадт-Дерстен выглядел для него совершенно иначе.

Высокий замковый донжон он видел тысячи раз.

Суровые каменные стены.

Башни с зубцами.

Гербовые флаги, хлопающие на зимнем ветру.

Дым кузницы во внутреннем дворе.

Но изнутри он бывал там всего один раз в жизни — ещё глупым мальчишкой, когда его отец Тит зачем-то брал его с собой на сдачу фуража.

Тогда замок казался ему исполинским, волшебным и недосягаемым миром.

Теперь — просто чужим и опасным местом.

На хозяйственном дворе пахло породистыми лошадьми, печной гарью и сосновым углем.

Замковые слуги и конюхи привычно расступались перед посыльным в графском плаще.

Перед самим Винсентом — нет.

И всё же он шёл по замковому двору вслед за человеком с серебряной фибулой Дерстенов, и ни один стражник с алебардой не попытался его остановить или окликнуть.

Странное, непривычное чувство.

Не слуга.

Не пленный.

Не гость.

Кто же я тогда?

Его провели через пустой Большой зал в боковую каменную ротонду.

— Жди здесь. Тебя вызовут.

Слуга ушёл, мягко прикрыв дверь.

Винсент остался в абсолютном одиночестве.

Голые каменные стены.

Простая дубовая скамья.

Узкое, решётчатое окно.

Он сел.

Потом встал, заложив руки за спину.

Потом снова опустился на скамью.

Считал мелкие трещины в каменной кладке.

Пытался вообще ни о чём не думать.

Получалось откровенно плохо.

Когда за ним наконец вернулись, он уже был железобетонно уверен, что сейчас его заставят выслушать нечто крайне скверное.

6

Большой зал донжона встретил его густым теплом огромного очага, треском прогорающих дубовых кряжей и жирным духом жареной оленины.

Вечерний стол уже был накрыт по всем правилам.

Граф Конрад сидел во главе.

Арнольд — по правую руку от отца.

Дитрих — по левую.

Марк сидел ниже по столу, у самого края дворянской зоны.

Дальше располагалась свита: Мастер Освальд Клемм, кастелян Шонборн, капеллан отец Ансельм, пара вассальных рыцарей в стёганых дублетах.

Все находились на своих строго отведённых местах.

Винсента поставили у противоположной стены.

Как просителя или обвиняемого.

Внутри у парня всё сжалось в жёсткий узел.

Ну, началось.

Граф Конрад медленно поднял свой тяжёлый, сканирующий взгляд:

— Винсент. Сын Тита.

Винсент молча кивнул. Голос почему-то пересох и отказал наотрез.

Конрад всматривался в него абсолютно спокойно:

— Твой отец Тит был моим верным соратником. Мы вместе дрались в авангарде под Гофманском. Он спас мне коня под стрелами, я вытащил его с пробитой рукой. Долгая история. Не для праздничного застолья.

Тишина в Большом зале стала настолько плотной, что было слышно, как трещат угли в очаге.

Винсент стоял у стены, не шевелясь.

— Я не забыл его службы, — продолжал Конрад, опершись локтями о стол. — Когда ты подрос, я следил за тобой издалека. Хотел лично посмотреть, какой человек из тебя вырастет на посадских улицах.

У Винсента окончательно пересохло во рту.

Он категорически не понимал, куда именно клонит этот суровый старый лев.

— Ты без колебаний вступился за моего младшего сына у таверны «Святой Бруно», — ровно произнёс Конрад. — Не струсил. Не убежал. Дрался против пятерых. Это вовсе не пустяк.

Винсент почувствовал, как его сердце начинает колотиться в груди с бешеной скоростью.

Уже не от страха перед виселицей.

От чего-то совершенно иного.

— У моих старших сыновей — Арнольда и Дитриха — свита и оруженосцы сложились давно, — продолжал граф. — У младшего — Марка — её до сих пор не было вовсе. Марку пятнадцать. Пора выстраивать собственное окружение.

Конрад смотрел на него прямо, не мигая:

— Я официально предлагаю тебе место в свите моего младшего сына.

Винсент не сразу осознал истинный смысл выговоренных слов.

Словно услышал их сквозь толщу глубокой воды.

— Ходить при нём. Спарринговать в оружейной. Защищать в поездках. Жить здесь, в донжоне. Стол, кров, полноценное обучение у мастера Каллигана. Когда войдёшь в силу — снаряжение, боевое оружие, личный конь из замковой конюшни.

Пауза.

— Если будешь верен дому Дерстенов.

Ещё одна длинная, звенящая пауза.

— Если нет