Чужое тело - Garickson

В её глазах больше не было прежнего детского страха. Она видела, что в этой башне происходит нечто куда более грандиозное, чем простой сбыт сушёных трав или скрытый конфликт её отца с баронским сыном.

— Каллиган обожжётся от злости, когда увидит эту штуку, — подал голос Винсент, ухмыльнувшись краем рта. — Он-то думает, что замок держат плечи его дружинников.

— Каллигану пока рано об этом знать, — отрезал Марк. — Куно в кузнице уже куёт для нас стальные оси и втулки по моим чертежам. Винсент, твоя задача — следить за доставкой металла. Ты ходишь на посад свободно. Проверишь мастерскую суконщиков и узнаешь, где можно заказать прочные крученые пеньковые канаты без узлов.

— Сделаю, — кивнул Винсент. — На посаде есть мастер Гельмут. У него лучший канатный двор.

— Отлично. А теперь — за работу. Лина, заваривай настой. Нам предстоит длинный день.

5

К полудню, когда Лина закончила раскладывать травы и ушла вниз передать лекарские снадобья на кухню, Марк и Винсент остались в комнате вдвоём.

Винсент сидел на чурбане, аккуратно зачищая ножом края деревянной плашки для будущей рамы.

Его пальцы, привыкшие к рукояти ножа или кастету, с неожиданной осторожностью выводили гладкие фаски.

— Молодой господин, — проговорил он вдруг, не поднимая глаз от дерева.

— Слушаю тебя, Винсент.

— У таверны… у одного из тех ублюдков с посада были дорогие сапоги. Чёрная кожа, хороший мех.

Марк замер с пером в руке.

— Я помню, — ровно ответил он. — Ты заметил?

— Заметил, — Винсент смахнул стружку с колена. — Такие сапоги на посаде носят либо купцы из гильдии, либо старшие писари канцелярии. Обычному лесному наёмнику за такие сапоги в подворотне горло перережут на второй день.

Марк медленно опустил перо в чернильницу.

— И к какому выводу ты пришёл, Винсент?

Парень поднял взгляд. На его лице больше не было прежней уличной дерзости — только сухая, жестокая собранность человека, выросшего в опасных проулках:

— Кто-то из замковой канцелярии или гильдии оплатил этих людей напрямую. Без наёмных посредников. Слишком спешили.

— Очень точное наблюдение, — проговорил Марк. — Спешка всегда порождает грязь и оставляет следы.

— Вы знали это с самого начала?

— Знал.

Винсент молчал пару секунд, всматриваясь в спокойное лицо баронского сына.

— И вы не пошли к графу Конраду? Не сказали, что в канцелярии сидят предатели?

Марк чуть наклонил голову, и на его губах вспыхнула прежняя холодная, математическая улыбка:

— Если отдать предателей под суд графа, Винсент, их просто вздёрнут на воротах. Замок получит кучу трупов, панику и хаос в хозяйственных книгах. А если заставить их платить и работать на нас — замок получит ресурсы, броню и канаты для наших механизмов.

Винсент замер с ножом в руке.

Его уличный ум, всегда искавший простейшие решения — «ударил-убежал» или «сдал-получил серебро» — столкнулся с концепцией совершенно иного уровня.

Марк не мстил врагам. Марк превращал врагов в приводные ремни для собственной системы.

— Вы сумасшедший, молодой господин, — шепнул Винсент едва слышно, но без малейшей обиды. — Абсолютно сумасшедший.

— Нет, Винсент, — Марк снова вернулся к своему пергаменту. — Я просто умею строить правильные рычаги. А теперь зачищай фаску ровнее. Нам ещё нужно собрать действующую модель до захода солнца.

6

Вечером, когда густой зимний сумрак накрыл Штадт-Дерстен, Винсент возвращался в свою комнату в крыле оруженосцев.

Под мышкой он нёс небольшую деревянную плашку, которую Марк разрешил ему забрать для тренировки резьбы.

На замковом дворе было тихо.

В окнах донжона горели редкие свечи. Из кузницы Куно всё ещё доносилось мерное, глухое постукивание — кузнец заканчивал закалку стальных осей для их будущего полиспаста.

Винсент остановился у края галереи, глядя вверх на одинокое, тускло светящееся окошко Северной башни.

Там, в сырой и холодной каменной ротонде, пятнадцатилетний мальчик с синяком на скуле и пергаментной тетрадью в ящике стола медленно перестраивал весь мир вокруг себя. Без громких криков. Без звона рыцарских мечей. С помощью тонких нитей, самшитовых роликов и холодной математики.

Винсент сжал в кармане рукоять ножа.

Ещё три дня назад он был нищим посадским бастардом, не имевшим никакого будущего. Теперь он стоял у истоков чего-то столь огромного и непонятного, что у него захватывало дух.

Он усмехнулся себе под нос, расправил плечи под новым суконным плащом и пошёл по каменным ступеням вниз.

Рычаг был запущен. И останавливать его движение никто не собирался.

Глава 20

# Глава 20. Звон стали

1

Кузня встретила Марка жаром ещё у самого порога.

Не привычным печным теплом — тяжёлым, плотным, выжигающим кислород жаром. Он пах калёным железом, сухим сосновым углем, засаленной кожей и висящим в воздухе смолистым чадом.

Из дальнего неосвещённого угла доносился мерный, тяжёлый стук тяжёлого кузнечного молота. Медленный. Уверенный. Старый мастер Михель уже работал над рессорными полосами для замковой кареты.

Марк на секунду остановился у входа, прислонившись плечом к дубовому косяку, чтобы глаза привыкли к красноватому полумраку.

Потом шагнул внутрь.

Михель лишь мельком поднял взмокшую голову от наковальни, скупо кивнул, не проронив ни слова, и снова всадил тяжёлое железо в раскалённую докрасна полосу металла.

Куно стоял у маленького вспомогательного горна в боковом крыле.

Неловко.

Словно парень до сих пор не до конца понимал, как именно должен вести себя простой подмастерье рядом с баронским сыном.

Высокий. Широкоплечий. Немного косолапый. Кисти его рук казались обугленными самой работой — кожа грубая, тёмная от въевшейся угольной пыли, покрытая мелкими белыми шрамами от старых ожогов.

Увидев Марка, Куно моментально выпрямился:

— Господин…

Марк подошёл к тяжёлой дубовой скамье у наковальни, снял с плеча суконную сумку.

— Приветствую, Куно.

Тот моргнул, переступая с ноги на ногу:

— Да, господин?

— Готов?

Куно кивнул — слегка растерянно, но весомо.

Марк неторопливо начал выкладывать на доски короткие стальные полосы. Шесть абсолютно одинаковых кусков железа. Одинаковая длина, одинаковая толщина, выкованные накануне.

Потом достал восковую табличку и костяную палочку для записей.

Куно молча, с нескрываемым изумлением следил за этими приготовлениями.

— Шесть кусков, — проговорил Марк спокойно. — Шесть способов закалки и отпуска. Посмотрим, какой даст наилучшую упругость.

Куно едва заметно нахмурился. Не от непонимания — от того, что никогда в жизни не слышал, чтобы к ковке