Чужое тело - Garickson

— Ты, Дитрих, остаёшься здесь.

Дитрих не вздрогнул. Но Марк, сидевший с ним бок о бок, отчётливо увидел, как у брата до белизны напряглись лицевые желваки.

— На тебе останется весь север, — продолжил граф. — Рейхенбах. Обервейс. И торговые тракты. Вся купеческая торговля идёт через них. И пока течёт торговля — у нашего дома есть золотые деньги на войну. Если мы потеряем север — мы потеряем абсолютно всё.

Старый кастелян Шонборн чуть повернул сухую голову к Дитриху.

— Шонборн остаётся с тобой в качестве замкового кастеляна, — добавил Конрад. — Весь внутренний гарнизон Дерстена переходит под твоё прямое командование.

Дитрих медленно и весомо наклонил голову:

— Понял, отец. Север удержим.

Это было назначение не менее важное, чем поход с главной армией. Возможно — даже куда более ответственное. Просто славы и рыцарских турниров в сидении на торговых трактах было в десятки раз меньше.

И только после этого граф Конрад повернулся к своему младшему сыну.

— Марк.

— Да, отец.

— Ты отправишься на юг. В Людолден.

За столом никто не произнёс ни единого слова. Но сама атмосфера в зале мгновенно изменилась, став натянутой, словно тетива арбалета.

— Там находятся земли, которые твоя мать Матильда принесла в наш дом в качестве приданого, — продолжал Конрад. — Серебряные шахты Людолдена. Железоплавильни и кузни в Эйзенфельде.

Пауза.

— Твоя задача — закрепить эти земли за собой. Навести там порядок и удержать их. С тобой поедет капитан Каллиган в качестве наставника. И полусотня дружинников — для образования постоянного гарнизона.

Марк ровно наклонил голову:

— Понял, отец. Всё будет выполнено.

IV

Арнольд с тихим стуком отложил оловянную ложку на стол.

Звук получился не громким, но абсолютно достаточным для того, чтобы его услышали все присутствующие.

— Шахты… — повторил старший брат с лёгкой, пренебрежительной усмешкой.

Марк даже не поднял глаз от своей тарелки.

Арнольд вальяжно откинулся на резную спинку стула:

— Ты сегодня дубовый меч в оружейной едва две минуты на весу удержал. Я лично видел у Каллигана. Из пальцев не уронил — и то великое достижение для калеки.

За столом снова всё замерло. Кастелян Шонборн вопросительно посмотрел на графа. Конрад не стал вмешиваться в разговор сыновей. Он лишь молча опустил тяжёлую кружку на дубовые доски.

Арнольд продолжил уже мягче, с откровенно ленивой, барской насмешкой:

— Посмотрим, Марк, не разоришь ли ты нам эти шахты за первый же месяц. Эйзенфельдские плавильни, между прочим, куют оружие для половины нашей дружины. Было бы крайне досадно остаться без сабель и кирас к самому началу большой войны.

Освальд Клемм усердно делал вид, что рассматривает узоры на скатерти.

Капеллан отец Ансельм принялся изучать крошки ржаного хлеба на своих пальцах.

И тут спокойно заговорил Дитрих:

— Брат, у Марка голова находится ровно там, где тебе самому не помешало бы посчитать. Шахты и железные плавильни держатся вовсе не на взмахах меча, а на сухом учёте и сметных книгах. А финансовый счёт Марк ведёт в сотни раз лучше тебя.

Сказано это было абсолютно без яда. Без мальчишеского вызова. Просто как сухой, очевидный факт.

Арнольд медленно повернул голову к среднему брату:

— Счёт… — он криво усмехнулся. — Ну-ну. Поглядим на этот его счёт.

Марк продолжал есть.

Не слишком быстро. Не подчёркнуто медленно. С абсолютной, выверенной механической ровностью.

Он не стал дарить Арнольду ни единого прямого взгляда.

Не стал благодарить Дитриха за неожиданную защиту.

Не стал судорожно проверять реакцию на лице отца.

«На любых школьных педсоветах или университетских кафедрах такие типы, как Арнольд, всегда судорожно ждут немедленного эмоционального ответа, — проплыла в сознании Алексея Смирнова сухая, меланхоличная мысль. — Не дать им этого ответа — значит заставить их висеть в воздухе с протянутой рукой перед всей аудиторией».

Арнольд выждал ещё одну длинную секунду, не дождался ни вспышки ярости, ни смущения, и с досадой взялся за кубок.

Разговор умер сам собой.

Граф Конрад смотрел на младшего сына неотрывно. Марк физически ощущал этот тяжёлый, сканирующий взгляд отцовских глаз на своей коже.

Но продолжал спокойно жевать хлеб.

Только самым краем бокового зрения Марк зафиксировал, как Конрад на полсекунды перевёл глаза на Каллигана.

Короткий, почти незаметный обмен взглядами. Капитан едва уловимо наклонил голову.

Марк зафиксировал этот микрожест отдельно.

Дальше разговор за столом перешёл в строго деловое русло: сроки сбора ополчения, качество дорог, продовольственное снабжение, подготовка подвод. Конрад отдавал приказания чётко и сухо.

Дитрих задал два отличных, крайне точных вопроса про укрепление гарнизона у северной переправы и работу Рейхенбахского речного порта.

Арнольд молчал. Марк — тоже.

После подачи сладкой пшеничной каши с мёдом граф Конрад поднялся из-за стола. Все присутствующие моментально встали следом.

— На сегодня всё, господа. Каллиган — останься в кабинете.

V

Люди начали неторопливо расходиться из Большого зала.

Марк вышел в коридор вместе с остальными вассалами.

Дитрих шагал впереди чуть быстрее обычного, подчёркнуто не глядя в сторону Арнольда. Старший брат задержался у массивных дубовых дверей, перехватил взгляд одного из своих вассальных рыцарей и коротко усмехнулся.

Марк даже не подумал обернуться.

В гулком каменном переходе было пусто, темно и по-зимнему холодно.

«Отец смотрел на Каллигана в конце ужина, — произнёс внутренний голос Алексея Смирнова. — Я прекрасно знаю, что означают такие взгляды у высшего руководства».

И сразу следом, ещё тише:

«И Каллиган тоже отлично всё понял».

VI

В кабинете графа было тепло от нагоревших за день углей.

Капитан Каллиган сидел напротив Конрада, обхватив тяжёлую оловянную кружку обеими мозолистыми ладонями. Вино в сосуде было густым, тёмным, киселеватым.

Конрад налил сначала себе, затем капитану. Без лишних вопросов.

Они знали друг друга больше тридцати лет — с времён первых южных походов. Это был слишком долгий срок, чтобы тратить время на вежливые прелюдии.

На стене кабинета висела старая суконная карта южных провинций.

Людолден. Эйзенфельд. Извилистые горные дороги через предгорья.

Старый меч над очагом отбрасывал длинную, косую тень на дикий камень стены.

Конрад долго и молча вглядывался в нарисованные значки серебряных шахт.

Затем спросил:

— Что думаешь про Марка?

Каллиган не ответил сразу. Старый наёмник никогда не торопился с ответом, если вопрос касался реального дела:

— Справится.

Конрад повернул голову, прищурив зрячий глаз:

— Уверен?

— Нет, — Каллиган сделал неторопливый глоток. — Но справится.

Граф сухо хмыкнул:

— Это совершенно разные вещи, Каллиган.

— Да. Разные.

Снова установилось тяжёлое молчание. Где-то далеко внизу на внутреннем дворе прошагал ночной дозор стражи. Сапоги гулко чеканили шаг по камням.

Каллиган поставил кружку на стол:

— Голову парень имеет редкую. Спокоен как лёд. Не дёргается на подначки. У него внутри