Реликтомант - Аристарх Риддер

Хотя, если честно, винить некого. Я и в прошлой жизни за инструкцией лез в последнюю очередь.

Правила, впрочем, были расставлены разумно и без подвохов.

Материал нужен настоящий, из воздуха ничего не берётся. Понимать нужно всё, что кладёшь на верстак, а мачете, к примеру, я могу только носить, но не трогать.

И лишь три преобразования в сутки, не больше. Так что сильно не разгуляешься.

Так что, пока их не станет больше, я сразу вывел себе правило.

Руки у меня бесплатные. Значит, системное преобразование трачу только на то, чего руками не сделать никак.

Сабля под это правило подходила идеально. И я сразу начал подбирать материал для работы. Тех самых доноров, о которых говорила система.

Взял три старых напильника, сточенных до гладкости. Напильник всякий в руках держал: он царапает почти любое железо, а если уронить на бетон, разлетается на куски. Твёрдый и хрупкий.

И взял половину рессоры, подобранную на обочине лет двадцать назад. Рессора гнётся под нагрузкой и распрямляется обратно, сколько её ни мучай. Мягкая и упругая.

Одно даёт остроту и твёрдость, другое не даёт клинку лопнуть пополам.

Вторую саблю я положил туда же, целиком, на вес и на утолщение обуха.

Всё это легло на верстак кучей, и никакого искусства в этой куче не просматривалось. А потом я положил на неё ладони.

И на этот раз я увидел настоящую магию.

Ремесло у меня всегда работало как подсказка, а тут вещи под руками поплыли и начали перетекать одна в другую, и держал я их только тем, что твёрдо знал, чего хочу.

Секунд пятнадцать, и всё кончилось.

'Создан предмет: палаш.

Качество: необычное.

Свойство: упругий. Повышена прочность на излом.

Преобразований осталось: 2.

(Одна вещь из пяти. Ярмарка внезапно окупилась.)'

Клинок стал прямым и тяжёлым, обух потолстел вдвое, вес ушёл ближе к рукояти. В ладони вещь больше не гуляла.

Володю я позвал во двор.

Он подошёл сам, без палки, с которой передвигался в последнее время. Похоже, что граф уже почти полностью оправился от дурмана.

Я подал ему палаш рукоятью вперёд, не сказав ни слова. Что тут говорить.

Володя взял его без единого вопроса и сомнения.

Развернул кисть, повёл клинок влево, вправо, остановил без дрожи. Потом положил на ладонь у самой гарды, поймал равновесие и держал так секунды три.

Спина у него при этом выпрямилась сама собой, и передо мной стоял не измученный дурманом человек в чужой рубахе, а тот, кем он был до приговора.

— Хороший баланс, — сказал он наконец, и голос у него был ровный, деловой. — Тяжеловат к рукояти, но это как раз к лучшему. Таким и рубить можно, и колоть.

Он поднял глаза.

— Это оружие, достойное дворянина. Благодарю вас, лорд.

Про то, что оружие, достойное дворянина, собрано из ярмарочной подделки, трёх напильников и рессоры от «Москвича», я решил не уточнять. Незачем.

Оставалось третье дело, и тут я впервые за вечер задумался всерьёз.

Бойцов у меня выходило трое: Миша, Дитрих и теперь Володя, хотя последнего я бы в строй без серьёзной необходимости пока не ставил.

Эля с горелкой стоит особняком и на дистанции. И все, кроме неё, работают вплотную, лицом к лицу.

Тварь, которую мы валили позавчера, была выше человека и доставала руками до колен. Подпускать такую к себе вплотную занятие для людей, у которых много запасных конечностей.

Мысль про луки и арбалеты, я пока отмёл. Для них нужны не только хорошие материалы, но и хорошие стрелки. Да и не всякой стрелой или болтом получится пробить демоническую шкуру.

Значит, нужен кто-то с длинной палкой. Ганса я нашёл у птичника. Конюх у нас мужик крепкий, кряжистый, с вилами обращается всю жизнь, и на драку я его до сих пор ни разу не звал.

— Ганс. Копьё в руках держал?

— Рогатину держал, — сказал он, подумав. — На кабана ходили, по молодости.

Этого хватило. Основой я взял трубу от садового опрыскивателя. Она лёгкая и в ней как раз было метра полтора, да и в руке лежала хорошо.

Дальше я честно попробовал по старинке. Заточил кусок арматуры на точиле, вбил в трубу, забил клин. Второй кусок покороче примотал поперёк, как ограничитель.

Получилось быстро. Получилось плохо.

'Копьё самодельное.

Состояние: 40%.

(Наконечник выйдет из древка на третьем ударе.

Поперечина держится на проволоке и честном слове).'

Спасибо, я и сам это уже видел. Так что второе преобразование ушло сюда.

Донорскими материалами я решил попробовать взять кости землероя.

Они лёгкая и твёрдая, а приделать их к железной трубе руками нельзя ничем: она не варится, не сверлится толком, и примотать её можно разве что скотчем или синей изолентой.

В особенности последней починить всё что угодно я, конечно, не сомневаюсь. Но в известных пределах.

Так что второе преобразование ушло сюда.

'Создан предмет: копьё с костяным древком.

Качество: необычное.

Свойство: цепкое. Повышен шанс удержать противника на месте.

Преобразований осталось: 1.'

Древко стало серовато-белым, и на ощупь тёплым, как рог. Ганс принял вещь обеими руками, отошёл на два шага и сделал короткий тычок в темноту.

— Ох и хорошо, — сказал он.

Демона убили, из демона сделали то, чем бьют демонов. Что-то в этом было правильное.

Оставалось одно преобразование, и я стоял над горелкой Эли минут пять.

Штука капризная, но полезная. Улучшить её было бы разумно.

Но как именно? Хорошей идеи сразу не появилось. К тому же, в голове сидела мысль, что может и не стоит пока трогать то, что и так работает.

Ночь только началась, и мало ли что ещё вылезет из темноты, и что мне придётся чинить или доделывать прямо на ходу.

Так что я решил пока не спешить. А потом сразу оказалось, что и не успел бы.

Внизу залаял Булыч. И я уже начал привыкать к тому, что его ночной лай ничего хорошего для нашего поселения не означает.

Я слетел с холма, на ходу вытаскивая пилу.

Надо сказать, то как с высоты выглядела деревня мне понравилось.

Гирлянды горели ровно там, где я их повесил, проходы между домами просматривались насквозь, и тварь, идущая от поля, была на свету вся целиком.

И вот её рассматривать было уже не так приятно.

Если бы меня спросили, на что это похоже, я бы сказал: горилла. Такая же массивная, с покатыми плечами и