Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

— Хорошо.

Сталин снова пролистал несколько страниц, вернулся к началу разговора и медленно произнёс:

— Забавно получается. Моррис приехал в Москву покупать советского капитана, а теперь сам бегает и выясняет, хватит ли у его хозяев возможностей купить то, что предложил капитан.

Берия улыбнулся.

— Именно это мне в этой истории и понравилось больше всего. Товарищ Штурмин легко развернул ситуацию в свою пользу, и уже сам задавал тон и смысл беседы.

Василевский тоже улыбнулся, а Жуков покачал головой.

— Нахальный.

— Зато архиполезный, — заметил Сталин.

— Я не спорю. — Жуков вздохнул. — А товарищ Берия хочет такого полезного человека забрать себе.

— Естественное желание, товарищ Сталин. — Берия развёл руками.

— Естественное. Поэтому не получите. — Василевский судя по его тону, вообще не желал шутить на эту тему.

Жуков довольно откинулся на спинку кресла.

Берия посмотрел на него без всякой обиды.

— Я ещё вернусь к этому вопросу.

— Вот поэтому я и просил приглашать меня на такие совещания, — сказал Жуков. — Чтобы потом не выяснилось, что пока я мотался по фронтам, вы уже успели оформить перевод приказом.

Сталин посмотрел на него поверх трубки.

— Видите, товарищ Берия, какое недоверие между союзными ведомствами. Почти как у капитана Штурмина к англичанам.

За столом засмеялись, и даже Жуков позволил себе улыбнуться.

После этого разговор снова стал деловым. Василевский предложил сразу определить перечень оборудования, которое действительно следует требовать, если Моррис вернётся с согласием; Берия настаивал, чтобы первоначальный список не ограничивали только станками, а включили полный комплект измерительной техники и инструментального хозяйства, иначе через полгода выяснится, что половину возможностей завода невозможно использовать. Жуков, которому сам станочный вопрос был менее интересен, потребовал только одного: никаких новых самостоятельных переговоров вокруг Штурмина без ведома Генерального штаба, поскольку человек оставался действующим офицером и любые иностранные подходы к нему автоматически затрагивали военную разведку.

Сталин выслушал всех и под конец подвёл черту:

— Значит, сделаем так. Товарищ Меркулов продолжает наблюдать за Моррисом и его связями, товарищ Берия готовит вместе с промышленниками перечень того, что мы хотим получить за месторождение, если оно подтвердится, товарищ Василевский определит, что из оборудования важнее всего для армии и новых разработок, а товарища Жукова мы обо всём этом информируем в рабочем порядке, чтобы он опять не говорил, что за его спиной делят разведчиков.

Жуков хотел что-то сказать, но Сталин уже поднял руку.

— А капитана Штурмина пока оставить в покое. Если он сумел за одним ужином отказаться от покупки себя и одновременно продать покупателю то, чего у того ещё нет, пусть продолжает заниматься своим делом.

Он закрыл папку и подвинул её к Берии.

— Только проследите, товарищ Берия, чтобы в следующий раз он случайно не продал Ротшильдам саму Англию. Полученные заводы нам просто негде будет ставить.

До Лондона Моррис добирался почти неделю, причём путь получился настолько нелепым, что в мирное время его сочли бы ирландской шуткой. Из Москвы пришлось ехать на север, в Мурманск, там ждать выхода очередного конвоя, а затем устраиваться на одном из британских военных кораблей, возвращавшихся после проводки транспортов. Самолётом было бы быстрее, но слишком много людей интересовалось перемещениями представителя дома Ротшильдов, и после московского разговора рисковать перехватом документов или самим Моррисом никто не хотел.

В Лондон он прибыл уставшим, небритым и совершенно не похожим на человека, который обычно входил в кабинет старшего партнёра N M Rothschild Sons в безукоризненном костюме, но сопровождающий сказал «срочно» и это значило именно то что сказано, и пришлось наскоро приводить себя в порядок и нестись на встречу.

Энтони де Ротшильд, однако, на внешний вид внимания не обратил. Он дочитал подготовленную Моррисом записку до конца, ещё раз вернулся к странице с оценкой запасов и некоторое время сидел молча, постукивая карандашом по краю стола.

— Три миллиарда баррелей?

— Так сказал Штурмин, сэр. Причём говорил спокойно, без попытки увеличить цену. Я посмотрел карту и месторождение действительно находится настолько близко к американскому побережью, что вопрос будет скорее в сложности добычи, чем в транспортировке нефти.

Ротшильд снял очки и потёр переносицу.

— Откуда же советский капитан войсковой разведки может знать о месторождении, которого не знают американские нефтяные компании?

— Не представляю, сэр, но уверен, это не шутка.

— Очень убедительно. — Энтони покачал головой, задумчиво глядя на своего человека.

Моррис усмехнулся.

— Я задал себе тот же вопрос, но после вспомнил, что именно этот человек, по нашим сведениям, является автором технических решений, происхождение которых никто толком объяснить не может. Поэтому решил не начинать разговор с предположения, что он лжёт.

Ротшильд снова посмотрел на бумаги. Сомнение у него оставалось и, судя по выражению лица, весьма серьёзное. Три миллиарда баррелей были слишком большой цифрой, чтобы поверить в неё после разговора в московском ресторане, даже если разговор вёл человек с репутацией Штурмина. Но сам шанс вернутся в нефтяной бизнес, выглядел настолько привлекательно, что даже слегка рябило в глазах. С некторых пор дом Ротшильдов занимался исключительно банковским бизнесом, что имело как положительные, так и отрицательные стороны. Но возврат в сферу реального производства, да ещё и такой триумфальный действительно дорогого стоил.

—