Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

— Завод, сэр.

— Завод? — Ротшильд удивился. Он скорее ожидал доли в прибыли, земельных владений и статуса, например, титула, но, завод??? — И какой же завод хочет советский офицер?

— Тот самый завод, сэр, но плюс измерительное оборудование, инструментальное хозяйство, оптика, оснастка, специалисты для монтажа и запуска. Насколько я понял, русские хотят получить предприятие, которое смогут запустить практически сразу после монтажа. Но не только его. Я не стал отмечать этого в записке, потому что хотел озвучить лично. Ему нужны технологии производства нового лекарства «Пенициллин» и высокооктанового топлива.

Ротшильд медленно отложил карандаш, и помолчал, переваривая получившуюся логическую конструкцию.

— И всё это за координаты месторождения в три миллиарда баррелей?

— Да, сэр.

— Щедро.

На лице банкира появилось выражение человека, который услышал настолько неравноценное предложение, что первым делом ищет подвох.

Моррис некоторое время наблюдал за ним, затем позволил себе улыбнуться.

— Собственно, у нас есть довольно простой вариант.

Ротшильд поднял глаза.

— Какой?

— Провести изыскания, и если нефть действительно обнаружится, результаты скрыть, Штурмину сообщить, что его сведения оказались ошибочными, и ничего не платить. Завод остаётся у нас, месторождение тоже. Разумеется, разработку придётся начать не сразу, чтобы русские не связали одно с другим.

Энтони смотрел на него ещё несколько секунд, словно проверяя, не шутит ли Моррис.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько спокойно и окончательно, что Моррис слегка приподнял брови.

— Даже если речь идёт о трёх миллиардах баррелей, сэр?

— Именно поэтому — нет.

Ротшильд встал из-за стола, одёрнул пиджак и прошёл к окну. Лондон за стеклом выглядел серым, мокрым и совершенно не располагающим к разговорам о залежах нефти где-то у другого континента.

— Фредерик, если Штурмин ошибся, мы ничего ему не должны. Это понятно. Но если же он прав, и мы его обманем, то получим одно месторождение и навсегда потеряем человека, который как минимум знает о существовании ещё никем не обнаруженного нефтяного поля, или знает карту нефтяных полей нашей планеты как максимум. Я предпочту рассчитаться с таким человеком полностью, чем числить его в своих врагах.

Моррис молчал.

— Вы сами написали, что он отказался от денег, которые ему предложили за переход, а через пять минут предложил вам товар, цена которого на несколько порядков выше. Значит, дело не в деньгах. Он проверяет, можно ли с нами иметь дело.

— Возможно.

— Не, «возможно», а именно это он и делает.

Ротшильд вернулся к столу и положил ладонь на страницу с оценкой запасов.

— Три миллиарда баррелей. Даже если добыча окажется сложной, даже если значительная часть запасов будет недоступна для наших технологий и даже если придётся строить новые терминалы, трубопроводы и тратить годы на освоение, стоимость нефти всё равно превышает стоимость самого лучшего станочного завода и запрашиваемых технологий в десятки раз. Возможно, в сотни. Попытаться сэкономить в такой сделке — всё равно что украсть у человека портсигар после того, как он подарил вам золотой рудник. Но куда ценнее вернутся из мира чистых финансов в мир производства и реальных ценностей, что в условиях послевоенного мироустройства приобретает характер даже не золотой фишки, а платиновой.

Моррис усмехнулся.

— Когда вы так формулируете, сэр, действительно звучит довольно мелочно.

— Это не мелочность, Фредерик, а плохой бизнес.

Ротшильд снова вернулся за стол.

— А теперь представьте себе другой вариант. Мы проверяем координаты, находим нефть, выполняем условия до последнего болта и финализируем сделку. Что произойдёт в следующий раз, когда он вспомнит ещё что-нибудь?

Моррис уже понял ход мысли.

— С высокой вероятностью сначала придёт к нам.

— Именно. А если мы его обманем?

— Пойдёт к другим.

— К американцам, голландцам, французам, или наконец напрямую к государству. Кому угодно, кроме нас. И, что хуже всего, расскажет им почему.

Он несколько секунд перелистывал рапорт о московском разговоре и остановился на месте, где Штурмин объяснял Моррису своё отношение к британской привычке распоряжаться чужой собственностью.

— После этой беседы особенно тупо будет доказать капитану, что его мнение о нас совершенно справедливо.

Моррис рассмеялся.

— Признаю. Об этом я не подумал.

— Поэтому и посылают переговорщика к человеку, а окончательное решение оставляют тому, кто считает деньги.

Это было сказано без малейшей тени унижения, и Моррис только кивнул.

Ротшильд вновь вернулся к главному.

— Теперь так. Проверяем всё очень тщательно. Если там ничего нет, так и говорим. Если запасы меньше — показываем результаты и договариваемся заново. Если он назвал цифру правильно или хотя бы приблизительно правильно, завод он получит.

Моррис задумчиво потёр подбородок.

— Русские могут решить, что после этого координаты принадлежат уже им и попытаться вмешаться.

— Сомнительно, но некая вероятность существует. — Ротшильд улыбнулся, так как не считал это проблемой. — Поэтому юридическую сторону нужно продумать весьма основательно. Я дам команду юристам. Где именно участок,