Искажение - Евгений Сладков

Пусть и «обожгло», но тут же пелену ослепления сорвало, вновь возвращая зрению всю чёткость.

И — вовремя!

Росомаха Света под стать своему предку — такая же умная и хитрая. Потому сполна воспользовалась возможностью, дарованной ей Сиянием — вновь исчезла, растворившись в окружающем мире под своей Невидимостью.

Краткий обмен взглядами с Айлин подсказок Кирону никаких не дал — где именно Зверь, что решит предпринять.

Зато позволил Круглому осознать пару других моментов.

Проблеск, вернувший зрение, а до того избавивший от шевелящейся мерзости. И Посох.

Значит, Айлин — Поддержка. Значит, в закромах у девушки должна быть вторая способность, но в противостоянии со Зверем вряд ли та окажется полезной. С Проблеском уже несказанно повезло, а в двойную удачу верить чревато.

Мысли боялись и лихорадочно бились в голове Кирона, а руки брали и делали:

— Удар смелости!

И так раз за разом.

Снова и снова.

Удар за ударом, направленным в самую землю.

Удар за ударом, взметающим самые разные частицы и пыль в воздух.

Навык Кирона представлял собой не просто силовое воздействие кулака, облачённого в Перчатку, на поверхность, куда придётся удар. Перчатку облегало нечто невидимое, чему Круглый силой мысли мог придать нужную форму некоторого конуса: острый и тонкий или тупой и широкий. Правда, получалось далеко не всегда. А по мере роста числа применений и вовсе переставало работать. Прямо как у Миктлана с его ограничением на количество бросков Копья.

Ноги Круглого тоже не стояли на месте. После оказанной помощи они вполне уверенно держали тело и легко позволили сместиться ближе к Айлин. Парадигма о первостепенной защите соратников со специализацией Поддержки крепко-накрепко вбивалась в головы всем, кто обладал атакующими типами Воплощений. Если тебя хорошенько так Зверь порвёт в бою, то именно Поддержка тебя же и поставит на ноги, позволив снова ринуться в него… К Айлин это, конечно, относилось пока косвенно — уровень не тот, чтобы обладать подобными возможностями, но привычка есть привычка.

Согласно мудростям, что вдалбливали наставники, способов борьбы с навыками Зверей, дарующими невидимость, по большому счёту, всего два.

Первый — пройтись по площади какой-то способностью, имеющей круговую или зональную область воздействия, в надежде зацепить спрятавшуюся тварь. Недоступный вариант для временной команды Кирона и Айлин.

Второй — проще и доступнее: создать ограничение видимости из плотной завесы, используя подручные средства. Так Кирон и поступил, взметнув в воздух пыль и прочее мелкое своими Ударами.

Дальше оставалось нехитрое, но сложное дело — умудриться вовремя заметить крадущуюся или затаившуюся тварь.

Заметить и провести свою атаку вперёд неё.

Что Кирон и предпринял, ведомый даже не зрением, а каким-то иным чутьём, позволившим уловить малейшие колебания, завихрения в рукотворном облаке:

— Удар смелости!

Занятии в Зале Ударов практория не прошли зря. Да и имитация Росомахи среди всего сонма манекенов-мишеней там тоже имелась, а потому куда и как бить Кирон знал. Пусть не всегда выходило сработать чисто и чётко, но часто всё проходило-таки без сучка и задоринки. И даже выдающаяся комплекция Круглого не была для того помехой.

Так случилось и сейчас.

Без лишней скромности можно было сказать, что Удар вышел поистине филигранным. Таковым его позволили сделать не только сотни часов практики, но и неистовое желание Круглого сжать невидимый конус максимально тонко, невозможно остро.

Правая Перчатка впечаталась в тушу Зверя, легко пронзая плоть, громко ломая кость. С болезненным взвизгом Росомаха отправилась в короткий полёт, полностью теряя свою маскировку. Соприкоснувшись с землёй, Зверя протащило пару метров, а после он замер. Неподвижно.

Замер и сам Кирон, настороженно прислушиваясь, стараясь уловить что-то ещё.

Замерла и Айлин рядом, затаив дыхание.

Ничего.

Никого.

Но окончательно отмерли Кирон с Айлин, только когда пыль вокруг улеглась, а в ушах перестала набатом стучать кровь, не давая дорогу к уму-разуму всем прочим, но зато прекрасно далёким звукам.

Возник при возвращении подвижности и забавный момент. Выдохнули с облегчением ребята одновременно и очень шумно. А потому, переглянувшись, не сдержались и зашлись в нервном смехе.

А уже после, когда смех перестал рваться наружу, Кирон, наконец-то, смог обратиться к своей спасительнице:

— Айлин, спасибо, что помогла! Не знаю, что со мной такое было, но сомневаюсь, что сам бы справился, — а после выражения благодарности повинился уже за недавние действия словом и делом: — И извини, что слишком сильно толкнул!

Девушка же удивлённо и с нотками подозрительности спросила:

— Айлин? Ты откуда моё имя знаешь?

Кирон выпрямился, в который раз отмечая про себя, как же хрупка фигурка стоявшей рядом:

— А! Да случайно как-то услышал, когда тебя подружки звали. Вроде в столовке дело было. Меня Кирон, кстати, звать, но для друзей — Круглый. И всё-таки ты как? Не пострадала?..

— Хм-м-м, вот как… — всё ещё немного подозрительно глядя на Кирона, произнесла девчонка, а затем на вопросы всё же ответила: — Всё в порядке. В расчёте, так сказать. Я — тебя, ты — меня.

На что уже сам Круглый запротестовал:

— Не-не, не в расчёте! Ты меня так-то ещё и в бою спасла, когда Зверь Сияние использовал. Так что его Ядро твоё, если оно, конечно, в нём найдётся. Погоди минутку!

Подойдя к телу Зверя, ухватил того за голову, и, представив максимально широкие и тупые конусы, активировал Удар. Раздался оглушительный треск, и череп Росомахи лопнул словно орех, зажатый в тиски, щедро расплёскивая своё серое содержимое с белыми и бурыми вкраплениями. Развеяв Перчатки, Кирон принялся ощупывать мякоть в поисках драгоценной твёрдости.

И удивления своего никак не сдержал, когда та всё-таки толкнулась в ладонь:

— О! — обернувшись к подошедшей Айлин, что с немым интересом взирала на него, сказал: — Поздравляю с Ядром! — выудив из кармана платок, наскоро обтёр драгоценность и протянул её девушке.

Айлин поступила неожиданно — отступила на шаг-другой и сказала:

— Нет, так не пойдёт. Зверя убил ты, тебе и владеть. Я лишь чуть-чуть помогла.

Ответ Кирону не понравился, а потому он просто взял да бросил Ядро девчонке, рассчитывая, что та его инстинктивно поймает.

Айлин и поймала.

Раскрыла ладонь и, взглянув на драгоценность, намеревалась что-то сказать, но не успела.

Ядро взяло и отбило всякое желание говорить что-либо. Оно медленно поднялось над ладонью и зажглось золотистой звездой, озаряя округу ярким, но ласковым и