Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

богаты, но не слишком знатны. Породниться с Меммиями и Валериями для такой семьи — большая удача. Настоящего могущества род достиг при Теодорихе Великом, через 100 лет после описываемых событий.

Начиная с Константина Великого, низшее сенаторское достоинство девальвировалось относительно раннеимперских времен. Оно раздавалось довольно широко, иногда просто за персональные заслуги, как медаль. К V веку его получали даже те, кто раньше приравнивался к всадникам. Само сословие всадников к этому времени полностью исчезло, влившись в армейскую элиту и бюрократию. Высокая государственная должность почти автоматически означала присвоение звания славнейший муж или высокородный муж. Одной из главных причин такой девальвации были огромные поборы с сенаторского сословия и массовое разорение знатных семей. Древние патрицианские роды к этому времени почти исчезли. Даже Меммии и Аниции — представители знатнейших плебейских родов, влившиеся в римский нобилитет еще в республиканское время.

Глава 18

Обед Меммиев проходил в непривычной тишине. Робкие попытки то одной из женщин, то другой начать разговор натыкались на рассеянное молчание сенатора. Разговоры понемногу прекратились. Семейство поело в полной тишине и собралось уж было разойтись, как вдруг Меммий Руфин произнес:

— У меня сегодня случился презабавный разговор, мои дорогие. Марк принес нам немало денег. Оказывается, покойник Гай ограбил нас многократно. Наш новый прокуратор вернул семье землю на Целии и рынок на ней. Мы будем получать с него арендную плату.

— А почему ты его не позвал? — удивилась Евдоксия. — Он достоин присутствовать на нашем обеде. Ведь это отличная новость!

— Я рассказал ему про беду, которая нас ожидает, — поморщился сенатор. — Хотел услышать, что скажет этот пройдоха. Ты знаешь, дорогая, он предложил довольно интересное решение. Оно могло бы нас спасти.

— Какое? — впилась в него жадным взглядом Валерия Евдоксия.

Сабина тоже заинтересованно повернула голову. Лежащая рядом Флора пребывала в своих мыслях, а Цезония по обыкновению кормила дрозда.

— Он предложил нам переезд в Африку, — пояснил сенатор. — Он реализует наше имение, а нам купит другое. Не сказал как, но по его тону я понял, что решение есть.

— Так давай соглашаться! — взвизгнула Евдоксия. — Сенаторы живут там в роскоши и неге. Они не устраивают игр и не посещают двор! Ты что, отказал ему, Руфин?

— Нет, не отказал, — глухим голосом произнес сенатор. — Но и соглашаться не стал. Он попросил за эту услугу Сабину. Он хочет жениться на ней.

— Ты не отказал⁈ — вскрикнула девушка. — Что значит, не отказал? Я не стану женой пекаря!

Сабина разрыдалась, а лежащая рядом Флора захохотала в голос. Она каталась по ложу, держась за живот, пока плачущая сестра не начала колотить ее кулачком.

— Ну прекрати, больно же! — возмутилась Флора и злорадно добавила. — А вы мне не верили. Да наш прокуратор в нее влюблен по уши!

— Почему Флоре достался богатый сенатор, а мне — пекарь из Субуры? — плакала Сабина. — Я не стану его женой! Нипочем не стану. К судье пойду. Я оспорю этот брак!

— Судья откажет тебе, — тихо сказал Меммий. — Ты вправе отказаться от замужества, если отец принуждает тебя к браку с недостойным человеком. Марк низкородный, но отнести его к недостойным нельзя. Я не отказал ему, девочка моя, потому что просто не вижу иного выхода. Нашей семье грозит разорение.

— И ты решил откупиться мной? — закричала Сабина. — Я что, корова? Ты хочешь наслаждаться жизнью на африканской вилле, пока я буду нюхать помои под своим окном. Да как ты можешь так поступать со мной?

— Ну что ты, сестра, — счастливо улыбающаяся Флора нежно погладила ее по голове. — Наш Марк совсем не урод, он довольно умен, и при деньгах. Соглашайся! Ты привыкнешь к запаху мочи. Глядишь, и тесто месить научишься.

— Я выйду замуж только за равного, — ледяным тоном произнесла Сабина, брезгливо отбрасывая ее руку. — Ты, отец, столько лет вколачивал это в нас, что на меньшее я не согласна. Выдашь меня за низшего — со скалы прыгну, так и знай.

— Не прыгнешь, — прыснула Флора.

— А ты…- Сабина вскочила с ложа, заливаясь слезами. — Ты! Ты негодная сестра, Флора. Возвращайся в Субуру, там тебя ждут ласки гладиаторов. Ты дрянь! Не зря тебя приняли за публичную женщину. Вот я расскажу твоему жениху. Пусть посмеется!

— Я тебе лицо расцарапаю! — Флора пошла пятнами, став ужасно похожа на мать.

— Замолчите немедленно! — стукнула кулаком Евдоксия. — Какой позор!

Сабина упала на ложе и уткнулась лицом в ладони. Плечи ее задрожали в беззвучном плаче. Флора презрительно фыркнула и отвернулась от сестры.

— Ну что же, — вздохнул Меммий. — Идите отдыхать. Я буду думать, где раздобыть денег на игры. Нужно найти не слишком жадного ростовщика.

— Не нужно никого искать, — всхлипнула Сабина, утирая слезы. — Я поняла, что он задумал. Этот человек хочет поменять нашу виллу на землю церкви. Он вхож к папе.

— Но ведь церковная земля не подлежит отчуждению, — изумился сенатор, а потом добавил совсем тихо. — Только если это нарушает интересы бедных. Марк докажет, что такой обмен выгоден, и папа ему поверит. Недалеко от нас имения церкви. Их все можно объединить в одну латифундию.

— Тебе пора ехать в Рим, отец, — дрожащим голосом заявила Сабина. — Ты давно не навещал Летицию. Она по тебе очень соскучилась.

Флора понимающе смотрела на сестру, и на ее губах заиграла гаденькая улыбочка.

— А вот если бы наш прокуратор имел титул vir clarissimus, — промурлыкала она, — ты бы не стала угрожать судом. Уже побежала бы выбирать платок матроны. Ведь для тебя важна только твоя спесь и соблюдение приличий. Да, сестрица?

Меммий Руфин в растерянности переводил взгляд с одной своей женщины на другую. Злорадное лицо Флоры, багровое, искаженное гневом — Валерии Евдоксии, пунцовое от смущения — Сабины.

— Юпитер…- прошептал сенатор. — Порази меня своей молнией! Проклятье… Я еще не знаю, кто мечет молнии у христиан. Этот мир окончательно сошел с ума? Меммия Сабина! Да как ты могла даже думать о подобном!

— А ты? — недобро посмотрела на него дочь. — Как ты мог продать свое дитя какому-то пекарю, отец? Поезжай в Рим. Ты теперь тоже вхож к епископу. Если я хоть что-то