Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

— Я не стану думать об этом сегодня, — вздохнул Марк. — Я подумаю об этом завтра. А сенатор хорош. Обскакал меня. Будет мне урок. Опять себя самым умным посчитал. Домой пойду, полдень уже.

Домой он не попал. Как только он вышел из Латерана, к нему бросился раб Меммиев. Марк знал его, в прошлый раз именно он управлял повозкой. Раб поклонился и произнес.

— Господин, сенатор просит вас прийти к нему. Он совсем недалеко. В доме Дециев на Большом Целии.

— Пошли, — хмуро кивнул Марк.

И впрямь, от Латеранского дворца до Целия рукой подать, четверть часа неспешной ходьбы. Впрочем, быстрая ходьба Марку сейчас недоступна. Рана ноет.

Сабина, думал он. Тут полный облом. О ней можно забыть. Меммий именно поэтому и не принял моей помощи. Разгадал замысел и все сделал сам. Так мне и надо. Нечего было про Африку говорить. Нужно было пообещать, что сниму его с крючка, и все. Вот ведь я дурак. Теперь главное, виду не подать, что он меня обошел. Порадуюсь за него, а потом долго и в подробностях буду рассказывать, что сделаю с его имением. Скажу, что в спальне келью для кающихся грешников устрою. Нет, карцер для ленивых колонов! Пусть его корежит.

— Детский сад, — вздохнул Марк, понимая, что ничего подобного не скажет. — Лицо каменное. Говорю мало. От всей души поздравляю с приобретением.

На Большом Целии знать селилась с незапамятных времен. Вокруг заколоченного храма Клавдия — несколько кварталов, где жили богатейшие семьи Рима. Марк увидел носилки, окруженных рабами с палками. Матроны ехали к кому-то в гости.

— Мы пришли, господин, — сказал слуга, когда они подошли к крепким воротам, обитым позеленевшими бронзовыми накладками.

Марк прикинул, сколько такая красота простоит в Субуре, и вздохнул. Недолго простоит. Четверо оголтелых Зоиных сыновей до сих пор работают по меди. Специализация у них такая. А тут хоть бы кто спер! На каждом перекрестке день и ночь дежурят сильные наряды городских когорт.

Таблион дома Дециев оказался куда роскошей, чем даже у Валерии Паулины. Марк робко водил глазами по сторонам, пока раб пошел за хозяином. Приемная домуса богатого сенатора оказалась непривычно большой, метров под сто квадратных. Тут при желании можно хороший прием дать, что, видимо, иногда и делалось. Мраморные колонны держали балки кессонного потолка, собранного из потемневших брусьев. Марк знал это дерево. Кипарис. Такой потолок сам по себе целое состояние стоит, а ведь здесь еще и свежие фрески, которыми покрыты стены, и необыкновенной красоты мозаика на полу. Павлины, фламинго, сцены охоты… Самые мелкие камушки едва ли больше ногтя мизинца. У Марка даже сердце сжалось. Только сейчас он начал понимать, какая пропасть пролегает между простым пекарем и небожителями империи. А ведь Деции даже не входят в пятерку великих семей. Они и рядом не стояли с Анициями, Кейониями, Никомахами, Петрониями и Симмахами. И это приемная, даже не дом…

— Здравствовать тебе, Марк!

Сенатор вошел в таблион, сияя благодушной улыбкой. Он румян, сыт, и от него попахивает хорошим вином. Обедать изволил славнейший. Меммий сел на кресло и жестом пригласил Марка сделать то же самое. Необычно. Значит, разговор пойдет долгий и почти личный. Не положено пекарям в присутствии такой персоны сидеть. Только по распоряжению хозяина, и только в знак особой милости. Значит, Меммий не станет договор со своим прокуратором разрывать. Ну хоть это радует. Мысли эти молнией промелькнули в голове Марка. Он скроил подобающую физиономию и самым почтительным произнес.

— Поздравляю славнейшего. Я слышал, вы уезжаете в Африку. Приказано устроить монастырь на месте вашей виллы.

— Да, я предложил папе обмен, и он согласился, — небрежно махнул рукой Меммий. — Видишь, от кое-каких бед я могу спасти себя сам.

— Я весь внимание, господин, — заявил Марк. — Прощения прошу, но ни новых денег, ни новых отчетов у меня для вас нет. Я немного болел.

— Я слышал от его святости, — кивнул сенатор. — Вы попали в засаду, и тебя ранили. Купцы выжили?

— Нет.

— Как же ты смог спастись? — удивился сенатор.

— Бог бережет меня, — ответил Марк.

— Почему не поехал по Латинской дороге? — не понял Меммий. — Зачем так рисковать?

— Несколько писем в Таррацину нужно было завезти, — пояснил Марк. — А это совсем в другую сторону.

— Пусть боги… бог позволит тебе выздороветь побыстрее, — сенатор соорудил на холеной физиономии сочувствующее выражение, но вышло у него плохо. На здоровье Марка ему плевать. Меммий немного помолчал, а потом заявил:

— Я готов дать ответ на твою необыкновенно наглую просьбу, Марк. Он таков: я не скажу тебе нет. Более того, я дам согласие на брак своей дочери. Ты много сделал для нашей семьи, и мы готовы в знак благодарности даровать тебе свою милость. Но у меня будут условия.

— Слушаю вас, господин, — Марк в изумлении откинулся на спинку кресла и не сдержал стон. От таких новостей он совсем забыл про рану. Она едва зажила.

— Первое, — пожевал губами сенатор. — Ты должен получить сенаторское достоинство.

— Сейчас это невозможно, — прикинул Марк. — Мне понадобится время. Пару лет.

— Это не может быть достоинство, купленное за подношение, — нажал сенатор. — Мою дочь не должны считать женой разбогатевшего пекаря. Да, я не требую чина spectabilis или illustris. Достаточно clarissimus. Ты должен получить кодициллию, императорскую грамоту, за заслуги перед троном… Впрочем, высокий церковный чин, дарующий такое право, тоже подойдет. Не будем желать несбыточного.

— Усыновление другим сенатором рассматривается?

— Это выполнимо, — задумался Меммий. — Но сделать такое простым соглашением, как в старые времена, уже не получится. Нужен эдикт императора. Добиться его можно, но такая сделка не в твоих интересах.

— Почему? — удивился Марк.

— Деньги, — любезно пояснил сенатор. — Ты входишь в новую семью, и твое имущество целиком входит в патримоний отца. Таков закон. Ты готов смириться с тем, что собственником всего, что имеешь, станет малознакомый человек? Не думаю, что ты получишь эмансипацию. Новый отец не выпустит из своей власти состоятельного сыночка. Впрочем, такой путь неприемлем. Это умаление чести моего рода.

— Тогда мне понадобится три года, — сказал Марк подумав. — За два могу не управиться. Господин согласен ждать?

— Если будут выполнены последующие