Искупление - Стивен Бакстер

— Но меня здесь не будет. Я спроецирую себя, свои воспоминания, в плотном нейтринном импульсе, направленном в центр Галактики. По следу Коши. Сигнал, в конечном счете, настигнет летящего Коши, поскольку этот корабль никогда не сможет обогнать световой луч.

— Какая бы версия Майкла Пула — или Джофиэла — тогда ни выжила, он может делать с этим набором воспоминаний все, что ему заблагорассудится.

— Надеюсь, что здешний призрак умрет от одиночества.

ТРИ

Мы построили этот чудесный корабль… Мы мечтали спасти сам вид. Мы стартовали навстречу звездам и будущему… Но, к сожалению, нам пришлось взять с собой содержимое наших голов.

Гарри Бенсон Дэн Уваров, около 5 000 000 лет н. э.

29

Время с момента старта корабля: 9 лет 48 дней

Земная дата: 9670 г. н. э.

— Нам нужно демонтировать Никола Имри, — сказал Максвелл Уорд.

Майкл Пул сердито посмотрел в ответ. — О, Лета. Что теперь, Макс?

Джофиэл только рассмеялся.

— По крайней мере, сдерживать. Контролировать. Послушайте меня, я серьезно; мы говорим здесь об угрозе существованию миссии.

На этом обычном утреннем совещании руководителей, как настаивал Макс, их было трое. Они находились в офисе Майкла Пула в апексе.

Пул на мгновение посмотрел Максу в глаза, затем пошел налить кофе.

Неугомонный Джофиэл встал со стула, прошелся по офису, посмотрел вверх и в сторону. Отсюда, над их головами, все еще был виден тонкий каркас интерфейса червоточины, идеальный голубой тетраэдр, установленный на вершине жилого купола. Червоточина схлопнулась после событий у звезды Губера, восемнадцать месяцев назад по корабельному времени, но сам интерфейс остался, его поле отрицательной энергии служило щитом от града межзвездной пыли, сквозь который Коши продолжал падать со скоростью, близкой к световой.

И Джофиэл посмотрел вниз сквозь полупрозрачный пол, вглядываясь в сложный интерьер жилого купола, самой нижней палубы, покрытой теперь зелеными насаждениями, посеянными и возделываемыми выжившим экипажем Айленда.

Макс подошел и встал рядом с Джофиэлом. Невысокий, коренастый, Макс, как обычно, выглядел чересчур мускулистым для этого замкнутого пространства. — Знаешь, ВЕС-привод слишком совершенен, если уж на то пошло. Ты ничего не чувствуешь, только эту устойчивую тягу с одним g под этим черным небом. Такое впечатление, что мы вообще не двигаемся. Застряли, как мухи в янтаре. Поэтому команда замыкается в себе. Отвлекается друг на друга. Заводит детей. Давайте!

Джофиэл нахмурился. — Макс, старшему ребенку, Микаэле Надатур, родившейся на Айленде, сейчас тринадцать лет. Это старая проблема. Какое это имеет отношение к убийству Никола?

Уорд сверкнул глазами. — Я сказал демонтировать. У нас нет никаких доказательств того, что внутри этой оболочки вообще осталось что-то живое от Имри. Нельзя убить то, что вообще не живое.

— И как бы к этому отнеслась Никола? Ты спрашивал ее?

Уорд фыркнул. — Спросить кого? Спросить что? Труп, вооруженный инопланетной мощью, не имеет прав…

— Знаешь, Макс, возможно, ты даже прав. Но, как всегда с тобой, нам приходится пробиваться сквозь это подстрекающее толпу бахвальство…

— Что ж, ты выдвинул предложение, — мягко сказал Пул, потягивая кофе. — На завтра запланировано собрание экипажа. Давай тогда обсудим это.

Отвращение Уорда отразилось на его лице. — Собрание. Итак, ты снова откладываешь принятие решений. Предполагается, что ты капитан, Майкл.

— Мы уже проходили через это раньше, — сказал Пул. — Ты хочешь внести это в повестку дня, или мне сделать это за тебя?

Взбешенный Макс направился к лифту, ведущему на нижние палубы.

Джофиэл ухмыльнулся. — Тебе слишком нравится тыкать его в глаз. Когда-нибудь…

Пул хмыкнул. — Макс есть Макс. Он всегда сражается с Никола. Она сама тычет ему в глаз. Так что, ты думаешь, что история с Никола — это какая-то давно спланированная попытка избавиться от соперницы при дворе?

— Не удивлюсь.

— Мне лучше пойти подготовиться к собранию. Ты составишь повестку дня?

— Конечно.

Пул выплыл из офиса, оставив Джофиэла наедине с его виртуальными мыслями. Собрания экипажа всегда проводились в конце вахты, поэтому на них было легко присутствовать двум сменяющим друг друга вахтенным бригадам, а также любому бодрствующему, принадлежащему к не участвующей в пересменке третьей вахте.

На следующий день, когда началось собрание, присутствующая команда терпеливо сидела рядами в амфитеатре, в то время как Бен Губер, докладывая о навигации, проецировал виртуальные объекты в воздухе над ними. Джофиэл заметил, что Бен тратит слишком много времени, хвастаясь последними техническими усовершенствованиями навигационной системы корабля. Большинство членов экипажа слышали все это раньше; большинство из них мирились с этим. Бен Губер, которому сейчас за сорок, был популярен, и слушать этот материал было лучше, чем работать. Но что было гораздо интереснее, когда он приступил к делу, так это обзор Губером текущего положения корабля.

Много красивых картинок.

Джофиэл вспомнил первые годы путешествия, когда небо вокруг корабля не казалось таким уж сильно отличающимся от того, что можно было наблюдать ночью с Земли. Рассеянные звезды, многие похожие на Солнце. Постепенно они научились понимать значение этого меняющегося скопления. Местные звезды были разного возраста и типа, и все находились в движении. Только самые молодые родились в окрестностях Солнца; остальные были гостями. Само Солнце появилось на свет вместе с другими давно рассеянными братьями и сестрами в далеком облаке-питомнике. Наблюдаемое в достаточно длительном масштабе времени, такое небо было временным скоплением, подумал Джофиэл, подобно пассажирам в кабине лифта, разрозненной группе, которая никогда больше не соберется вместе.

Но по мере того, как они продвигались к центру Галактики, содержание обзора изменилось.

Если смотреть с Земли, большая часть великолепия Галактики была скрыта облаками пыли: песчинок и льда, выброшенных из старых, умирающих звезд и задержавшихся в плоскости Галактики. Теперь эти пылевые облака остались позади, и небо стало намного сложнее, с толпами звезд и менее знакомыми чертами: пузырьками и нитями газа, связными структурами диаметром в световые годы. Свидетельства рождения и смерти звезд, видимые невооруженным глазом.

Джофиэл оглядел экипаж. Собрания, как правило, становились намного оживленнее попозже, когда обсуждались внутренние дела: ротации экипажа, даже дисциплинарные вопросы. Но великолепные диорамы Губера только подчеркивали, насколько они далеки от Земли. Даже небо было совершенно чужим, а люди подавленными.

Разворачивание вглубь времени тоже ошеломляло.

Шесть тысяч световых лет путешествия в переводе примерно означали шесть тысяч лет времени, прошедшего снаружи. Шесть тысяч лет с момента нападения ксили, с момента Перемещения, охлаждения Земли — с момента рассеяния человечества на тысячах хрупких звездолетов. Пропасть времени, которая теперь отделяла Джофиэла