Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

в очаг. Пламя подчинилось сразу, однако голова уже отяжелела, руки ослабли. Вспышку питала сама душа, и я пока не понимал, во что мне обошёлся этот самовольный удар.

Я согнул и разогнул пальцы. Зародыш цел, моря целы, полог выдержал. Вспышка миновала все привычные запасы, отчего становилось лишь тревожнее.

Отшатнувшись, Лира прижала пальцы к виску.

— Жжётся по-настоящему, — выдохнула она, сразу растеряв всё мурлыканье. — У гостя защита, такая бывает у практиков.

В ответ я лишь медленно наклонил голову, оставляя ей любые догадки. Снаружи всё оставалось спокойным, полог держал. Хорошо, что в мысли полез суккуб из Дома, а не кто-нибудь из высших легиона. Как бы он отреагировал на такой отпор, проверять не хотелось.

Лира разглядывала меня заново, склонив голову набок, и наверняка прикидывала, откуда у повара защита практика. Пусть. Защита у Красного подозрений не вызовет, в отличие от человеческого лица.

Собралась она быстро. Улыбка вернулась на место, голос опять сделался бархатным.

— Хорошо, я тебя не трону. Можешь раздеться сам, а я…

— Нет, это лишнее.

— В Доме любят одну игру. — Браслеты на её запястьях отозвались звоном. — Гостю завязывают глаза, потом он ищет меня на звук. Я быстрая, гость, поэтому иные ловят до утра. Ещё никто не жаловался, а тому, кто нашёл, я достаюсь вся.

Искать её вслепую, на ощупь, всем телом вперёд. Худшей забавы для моего полога не придумать.

— Всё равно не найду. Дальше.

Лира отступила, воздух вокруг неё поплыл. Передо мной встала широкоплечая Красная в чешуйчатом доспехе, с копьём за спиной.

— Может, гостю по нраву сила? — Голос стал ниже, обрёл командную хрипотцу. — Можешь побороть меня, если сумеешь.

Бороться. С моим-то пологом.

— Нет.

Воздух снова поплыл. Теперь напротив стояла хозяйка Дома с кольцами на рогах, заговорившая тем же мягким голосом.

— Или власть? Многие мечтают, однако боятся попросить.

— Тем более нет.

Третьей явилась фигура, с головой закутанная в тёмное покрывало. В прорези виднелись одни глаза.

— Тогда тайна… — Теперь она говорила с дрожью. — Гость снимет покрывало и…

— Ничего снимать я не буду, искать или отгадывать тоже.

С каждым отказом Лира нервничала всё сильнее. Плечи под покрывалом сжались, пальцы комкали ткань. Наконец облик поплыл сам, и передо мной опять оказалась стройная Красная. Улыбка больше не держалась.

— Гость, скажи прямо, чего ты хочешь. Я исполню любое желание. Если ты выйдешь недовольным, Дом спросит с меня.

— И как именно спросит?

— Плетей не будет, если ты об этом. — Она усмехнулась одним углом рта. — Хуже. После недовольного гостя меня месяц ни к кому не выпустят, а то и два. Поверь, для нас это страшнее плетей.

Почему месяц без гостей так страшен, я уточнять не стал. По её лицу было ясно, что преувеличения здесь нет.

Вот как всё устроено. Шарг дарит, гость желает, она за всё отвечает. Просто отсидеть вечер и уйти уже не выйдет, потому что моё «ничего не надо» обернётся наказанием для Лиры.

— Я тебя не выгоню и жаловаться тоже не стану, — сказал я. — Сделаем так. Раз время оплачено, потратим его на разговор. Уходя, скажу хозяйке, что получил всё желаемое, и это будет чистой правдой. Только с одним условием.

— С каким условием?

— Убери образы совсем и перестань угадывать, кем мне надо тебя видеть. Говори сама, от себя. Ролей на сегодня хватит.

— Разговор, значит, — медленно произнесла она. — Гости платят за ночь со мной, а этот хочет поговорить. Ты первый такой на моей памяти. И хозяйке подтвердишь, что доволен?

— Подтвержу, слово даю.

— Слово гостя. — Лира хмыкнула, и впервые в этом звуке проскользнуло что-то живое, а не отработанное на сотне вечеров. — Ну, попробуем.

Она отошла к столику, налила себе из кувшина и выпила залпом, безо всякой томности. Первое за вечер движение, которое Лира сделала для себя.

Воздух дрогнул в последний раз, и морок стёк с неё. Передо мной стояла худощавая женщина с пепельно-сиреневой кожей и короткими гладкими рогами. Невысокая, узкая в кости. Плечи и верх спины, открытые рабочим нарядом, пересекали старые шрамы. У левой лопатки под кожей проступала неровность, оставшаяся после старой травмы. Держалась она прямо, избегая резких поворотов.

— Ну вот, — сказала Лира уже без напускной томности. — Такая я настоящая. Гостям такое не показывают: скука и никакой фантазии.

— Мне годится. — Я кивнул на ложе. — Садись. Разговор долгий.

— Годится, правда? — Она хмыкнула. — Обычно гости сразу требуют вернуть красавицу.

— Красавица за весь вечер ни разу не заговорила от себя. С тобой интереснее.

Лира осторожно села на край ложа, опираясь обеими руками. Между нами осталось полкомнаты.

— Откуда эти следы? — Я кивнул на её плечо.

— От работы. — Лира повела плечом, тут же поморщившись. — Гости разные ходят. Иным надо доказать свою силу, а удобнее всего делать это на нас. С гостя за наши травмы здесь не спрашивают, значит, сдерживаться незачем. — Она усмехнулась. — Верхние насечки на столбе видел? Громче всего здесь кричат не от радости.

— Того гостя хотя бы наказали?

— Гостя? — Лира посмотрела на меня с таким выражением, словно я спросил, наказывают ли здесь дождь. — Он поставил отметку вечера, и ему за это налили.

Перед глазами встала светящаяся насечка рядом с довольной мордой Шарга. Сколько верхних отметок выбито по чужим спинам? Соревнование гостей разом потеряло всё веселье. Спрашивать, как Шарг добился своего рекорда, уже не хотелось.

— Почему же ты остаёшься?

— А куда суккубу деваться? — Она глянула на меня почти с жалостью. — Ты про наш род хоть что-нибудь знаешь? Вижу, что нет. Мы едим мясо, однако сытость нам даёт другое. Нужен контакт, гость, прикосновение к человеку или демону в миг, когда чувства бьют через край. Страх, злость, восторг, отчаяние — что угодно, лишь бы всплеск. Постель для этого не обязательна, если тебе интересно. Просто Дом каждый вечер даёт поток гостей. Где ещё столько взять?

— А без Дома, в одиночку?

— Суккуб в одиночестве голодает. — Она сказала это буднично, глядя мимо меня. — Издали не насытишься, поэтому пришлось бы самой лезть в чужую драку или искать убитых горем, лишь бы кого-нибудь коснуться. Долго так не протянешь.

Слово «человек» она