Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Значит, сытость им приносит сильный всплеск. Боль и постель для этого не обязательны. Просто причинять боль здесь привычнее. Разгадка наказания тоже нашлась. Месяц без гостей означает для суккуба голод.

Пока Лира говорила, я наблюдал за тем, как она сидит. Прежде чем повернуться, она ненадолго замирала, словно примеряясь к движению. Похоже, берегла спину.

— Давно у тебя такая спина? — спросил я.

— Какая именно?

— Ты садишься так, словно у тебя кол вдоль хребта. И лопатка вон бугрится. Видно же.

— А, ты про это. — Она дёрнула углом рта. — Уже года три. Один гость доказал, какой он сильный. Срослось как срослось, потому что лекарь Дома занимается теми, кто работать не может. А я могу.

В голосе не было ни жалобы, ни просьбы. Для Лиры это оставалось обычным порядком вещей.

— Тогда у меня есть предложение. — Поднявшись, я подошёл к жаровне с камнями. — Сразу честно скажу, я не лекарь и то, что срослось криво, не исправлю. Могу попробовать расслабить напряжённые мышцы, чтобы стало легче двигаться. Хочешь?

Она сощурилась и чуть отодвинулась, заново оглядывая меня. Впервые за вечер на лице проступило откровенное недоверие без профессиональной гладкости.

— Руками? Ты ведь сам запретил руки.

— Я попросил тебя не трогать меня. Сперва прогрею твою спину камнями через сложенное полотно поверх одежды, затем осторожно пройдусь костяным валиком. Станет больно — сразу говори, я остановлюсь. Продолжать или нет, каждый раз решаешь ты.

— Странный ты, Рамзи. — Она произнесла имя медленно, врастяжку. — Все хотят трогать, а этот наоборот. — Лира помолчала, глядя на камни. — Ладно. Только учти, спину мне уже лечили. Один умник давил так, что потом неделю лежала.

— Поэтому я давить не стану.

— Все вы так говорите… — проворчала она без прежней опаски.

Этот приём я вынес из прошлой жизни. После четырнадцатичасовых смен спина отваливалась у всей кухни. Спортивный массажист, работавший с моими поварами, показал, как осторожно разминать напряжённые мышцы по обе стороны позвоночника, не давя на сам хребет и обходя свежие травмы. На себе я проверял это сотни раз.

— Свежие раны есть? Ноги не немеют и слабее не стали?

— Нет, ничего такого. — Она фыркнула. — Я целая, гость, насколько здесь можно оставаться целой.

Лира легла лицом вниз. Я сложил полотно вчетверо и укрыл её спину поверх одежды. Камни с края жаровни по очереди проверил на своём запястье. Они были тёплыми и кожу не жгли. Я разложил их по обе стороны позвоночника, отступив на два пальца, а травмированное место у лопатки обошёл. Лира лежала без движения. Только подчёркнуто мерное дыхание выдавало ожидание подвоха.

— Тебе тепло? Камни не жгут?

— Тепло, — с недоверием отозвалась она. — И это вся помощь?

— Пока лишь начало. Пусть спина прогреется, дальше возьму валик.

— Костяной валик? — Она хмыкнула в ложе. — Им же гостей по плечам охаживают для настроения.

— Сегодня у него другая служба.

Пока камни грели спину, я расспрашивал про Дом. Сначала Лира отвечала нехотя, по слову, но затем разговорилась. Хозяйка держит Дом дольше, чем сама Лира здесь работает. Суккубов в городе мало, почти все устроены при таких заведениях. Наверх, к сильным родам, их не пускают, а вниз, к баракам, им самим незачем.

— А ты как попала в Дом? — спросил я между делом.

— Не твоё дело, гость.

— Справедливо. — Я по очереди тронул камни. — Не горячо?

— В самый раз.

Остывший камень отправился обратно на край жаровни, его место занял тёплый. Минуты шли, тепло делало своё. Плечи под полотном опустились на палец, дыхание удлинилось. Тело поверило теплу быстрее, чем голова поверила гостю.

Я убрал камни обратно на край жаровни, взял костяной валик и медленно, почти без нажима повёл через полотно вдоль длинных мышц спины. На третьем проходе у самой лопатки Лира зашипела и дёрнулась.

Валик я убрал сразу.

— Больно?

— Терпимо, — процедила она в ложе.

— «Терпимо» не годится. Терпеть здесь нечего и незачем. — Я отвёл валик ниже, на ладонь от больного места. — Продолжаем? Могу вовсе обойти лопатку.

Лира ответила не сразу, не поднимая головы.

— Продолжай. Только вернись туда, где ты вёл раньше, у поясницы… — Она помолчала, прислушиваясь к себе. — Там отпустило. Три года тянуло, а сейчас прошло.

Вернувшись к пояснице, я повёл валик длинными проходами от крестца вверх. Лира дышала всё ровнее и медленнее. Сперва я работал по краю зажатого места, потом кругами приближался к середине. Узел поддавался с трудом. Я не торопился и следил за её реакцией. Постепенно Лира перестала напрягаться под валиком. Когда узел наконец распустился, Лира охнула на всю комнату, в полный голос и без малейшего стеснения.

— О-ох… Вот так, ещё раз сделай так же!

— Сделаю, только дыши ровнее.

В этих стенах стесняться, похоже, вообще не принято. Ну и пусть себе охает, лишь бы становилось легче.

Перед каждым новым местом я снова спрашивал согласия.

— Можно пройти вдоль правой лопатки? Старые следы обойду.

— Ох… давай проходи.

— А шею трогать?

— Не надо. — Она напряглась под полотном. — Шею никому.

— Значит, никому, — согласился я, возвращаясь к лопаткам.

Её запреты я принимал без вопросов, как она принимала мои. Лира расслаблялась. Похоже, к тому, что гость сразу принимает её отказ, она привыкла куда меньше, чем к боли.

Вскоре Лира сама принялась лениво допрашивать меня о разном.

— Гость, а ты женат?

— Нет.

— А чего тогда такой правильный? С женатыми хоть понятно, почему они смирные.

— Просто работа тяжёлая, — ответил я чистую правду.

— У всех работа. — Она повозилась, удобнее устраивая щёку. — А где тебя такому выучили? Только не ври про дальние долины. В долинах спину не разминают, там её ломают.

— Показал один старый мастер, давно и далеко отсюда.

— Всё равно ведь врёшь.

— Вру, — согласился я.

Лира фыркнула прямо в ложе.

— Хоть честно врёшь. Половина гостей и так не умеет. — Она помолчала. — Ладно, мастер так мастер. Встретишь, передай от меня поклон.

В зале Шарг сидел за лучшим столом у стойки. Питьё с каждым глотком