Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Я затянул бечёвку на купленной связке. Для утра на чужом рынке и такой вести было достаточно.

Награда за живого верхового тревожила сильнее. По городу ходил повар Рамзи, и в том же городе обещали награду за его поимку. Пока что живым. Паниковать рано, лицо у Рамзи чужое. Забывать об этом тоже не стоило.

Дальше по ряду я купил травы у торговки с рогами в медных кольцах. Она развязала пучки, дала растереть лист между пальцев; горечь сразу ударила в нос. Трава свежей сушки.

— Знак Шаргова двора? — Она глянула на костяную пластинку, которую я показал вместе с деньгами. — Это у Шарга, что ли, повар отметку в Доме Фантазии перебил?

— Говорят.

— То-то он вчера по кольцу шёл, как надутый пузырь. — Отсчитав сдачу, она отвернулась.

Слухи здесь бегали быстрее патрулей, тут я вчера не ошибся.

У крайнего лотка старик с проваленным боком морды торговал вялеными хвостами. Возчик добрался и сюда со своим рассказом, однако старик слушал его без веселья, приглядывая за товаром.

— Нора уходила и раньше, — сказал он, когда возчик выдохся. — Два раза на моей памяти. Мохнатые собираются и уходят, а куда — ищи ветра. Только далеко они не бегают, не тот народ. Осядут где-то рядом, в грядах. Наши прочешут все щели, рано или поздно отыщут.

— Когда найдут-то?

— А когда найдут, тогда и найдут. — Старик пожал плечами и отвернулся к товару.

Рядом, значит. Красные тоже так думают: прочёсывают ближние гряды вместо похода за горизонт. Только о направлении старик ничего не сказал: искать пришлось бы во всех окрестных грядах.

Первым делом хотелось простого. Дождаться ночи, достать весло, слетать к старому входу и посмотреть своими глазами. Дорогу вдоль гряды до раздвоенной вершины я помнил. Весло несло меня по ней целую ночь, обратный путь занял бы ещё одну.

Хотелось, но не годилось. У пролома можно было наткнуться на поисковые отряды с гончими, которые берут след по затёртому камню. А своих, судя по рассказу возчика, я бы там уже не нашёл. Рисковать пологом и головой ради осмотра голых стен? Возчик уже описал их во всех подробностях. Чистая глупость.

Всю обратную дорогу вдоль ряда я возвращался к одной догадке.

Тар’гом говорил, что город собирают и уносят, а старое место запечатывают. Как именно уносят, он умолчал. Если по частям, руками, потребовались бы недели. У Грота были считаные дни, раненые после боя и кокон Рида, который Верена запретила даже сдвигать с места. Руками бы не успели.

В Безмолвном Истоке я видел древнюю запись, где практик вбирал серые потоки и переносился целиком, без дороги. Металл врат держал в себе Пустоты больше, чем оба моих моря. Недостроенное кольцо, два незавершённых сегмента. Для дороги наверх его силы тогда не хватило. А для прыжка недалеко, всем городом?

Вероятнее всего, старейшины воспользовались кольцом и перенесли Грот целиком, с Ридом и Вереной, со всеми, кто мне там дорог. Проверить было нечем. Догадка, и только.

Прикрыв глаза на полмига, я потянулся к связи. Тепло на месте. Слабое, без перепадов. Я даже не был уверен, что чувствую связь, а не убеждаю себя в этом. Ни местонахождение, ни состояние кота по этой связи определить нельзя; о коконе оставалось гадать.

Ул’мех обещал сообщить через дозорных, если придётся уходить. Как весть от дозорных найдёт Красного повара в городе Лорда, я не представлял, но Ул’мех слов на ветер не бросал. Значит, ждать вести, а пока собирать слухи у торговцев и заниматься металлом, ради которого я сюда шёл. Врата стоят недостроенные. Когда Грот найдётся и придёт пора закончить врата, металл понадобится так же, как вчера.

С этими мыслями я повернул обратно и срезал путь через рынок.

У края рынка, между лавкой глиняной посуды и третьим подъёмником, в стене яруса темнел широкий проём, заложенный досками. Над ним нависал каменный козырёк со вбитой скобой, на которой прежде держался навес. Прошёл бы мимо, но торговец глиной переставлял горшки у самой стены.

— Чьё? — спросил я, кивнув на доски.

— Ничьё теперь. — Торговец выпрямился. — Хозяин на зов ушёл, с войском. Не вернулся. Продаётся, у старшины кольца спрашивай. Внутри комната справная, вырублена глубоко, сзади ещё закуток. И ниша снаружи с затвором, вон она. Бери, сосед будешь.

— Подумаю.

Сосед вернулся к расставленным у стены горшкам. Мимо прошли двое в дорогих поясах, спустившиеся с верхних колец; один задержался у глиняного лотка поторговаться. Народ с пластинками ходил здесь сам, безо всякого зова.

Я оглядел проём ещё раз, прикидывая, где поставить столы. Широкий вход с улицы, по которой рынок гонит народ с утра до сумерек. Комната под зал, закуток под кухню, снаружи запираемая ниша. У третьего подъёмника, под скобой. Надо запомнить.

Собственный зал дал бы мне доступ к нужным людям, которого никакой прибавкой к жалованию не получишь. К Шаргу гости приходят по его зову и когда ему надо. Владельцы забоев за мой стол сядут без приглашения управляющего. Одна беда. Пока утренняя кухня держится на мне, Шарг ни в какой зал меня не отпустит. Проще выпросить у него собственный тесак.

Вот с этого конца и начнём.

На дворе я сдал учётчику остаток пластинок, назвал цены, убрал коренья и травы в хозяйскую кладовую. Помощники домывали котёл. Подождав, пока Шмыг развесит черпаки, я собрал всех троих у стола.

— Слушайте задачу. К концу недели вы готовите утренний завтрак сами, от выдачи до раздачи. Я стою в стороне и молчу.

— Сами? Совсем сами? — Дрыг недоверчиво выпрямился во весь рост.

— Совсем.

Дрыг с Бурком переглянулись через весь стол, а Шмыг только сглотнул.

— А если испортим? — тихо спросил он. — Вся смена без завтрака. Нас же…

— Значит, научитесь готовить так, чтобы не испортить, — сказал я. — С завтрашнего утра и начнём.

Назавтра я разделил кухню на три хозяйства. Дрыгу отдал разделку, ножи и порции, а Бурку достались очаг с котлом. Шмыг отвечал за заготовки, порядок закладки и раздачу. День за днём мои подсказки становились короче.

Взамен подсказок появилось новое правило. Прежде чем делать, назови следующий шаг вслух и объясни почему.

— Мясо дожарилось, — говорил Дрыг, снимая партию. — Следующую режу мельче. Почему… — Он задумывался, шевеля губами. — Потому что эти куски с хребтовой части, они жёстче. Мельче кусок,