Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Шарг долго жевал губами. Хлопнул лапой по столбу навеса так, что с крыши посыпалась труха.

— Хитро поёшь. — Он ткнул в меня когтем. — Ладно, куплю нору у рынка, только сперва сам гляну, что там за комната. Пока своими глазами не увижу, ни пластинки не дам.

— Смотри сколько хочешь. Только до покупки договоримся о моей доле.

— Чего⁈ — Шарг поперхнулся. — Какой ещё доле?

— С выручки заведения. Иначе не берусь.

Управляющий навис над столом всей тушей, приём знакомый ещё по торгу за жалование. Сейчас ростом придавит, затем голосом.

— Ты в своём уме, повар? Помещение чьё? Моё. Продукты чьи? Мои. Посуда моя. Значит, и доход весь мой. А ты работаешь за жалование, две пластинки в день, как уговорено. При свидетеле, между прочим, уговорено!

— Верно, поэтому предлагаю уговор поменять. — Я выложил на стол рядом с первой пластинкой ещё две. — Три доли из десяти с выручки мои, семь твои. А взамен я отказываюсь от жалования. Совсем. Если гостей нет, продаж тоже нет, и ты мне ничего не должен. Ни пластинки, ни полпластинки, хоть месяц, хоть два.

Шарг открыл пасть и тут же закрыл: отказ от верных пластинок в его голове не помещался. Сам он верное за возможное даже под ножом не отдал бы.

— Совсем откажешься? — недоверчиво переспросил он. — А жрать что будешь, если гостей не насобираешь?

— Это моя забота, в свою стряпню я верю. Ты же рискуешь только тем, что уже собрался потратить.

Шарг опустился обратно на лавку. Нависать перестал, и с этого мгновения торг пошёл всерьёз.

— Хм. — Он поскрёб брюхо. — Ладно, повар. Об этой твоей доле я говорить согласен. Говорить, понял? Но порядок такой. Сперва из выручки возвращаются мои расходы на покупку и посуду. Что останется, то и делим.

— Нет.

— Что значит нет⁈

— То и значит. При таком порядке расходы у тебя будут всегда. Стоит записать новую закупку или новый горшок, как делить опять нечего. Моя доля идёт со всей выручки, с первой пластинки. Свои расходы покрывай из семи долей.

— Да это грабёж среди дня! Семь долей, а расходы все мои?

Орал он в четверть силы, больше для порядка. Жёлтые глаза уже щурились на мой кошелёк.

— Давай посчитаем. — Я подвинул к нему три пластинки. — Столько будет стоить ужин с гостя. Десять гостей за вечер дадут тридцать. Мои три доли из десяти составят девять. Тебе достанется двадцать одна. Продукты с двора и топливо на десятерых обойдутся около десяти. Останется одиннадцать за вечер, Шарг, если прочих расходов не будет. Из этих денег вернёшь потраченное на помещение и посуду. И жалование мне платить больше не надо, ещё две в день сбережёшь.

Шарг склонился над столом, шевеля губами. Он дважды пересчитал всё сам, с каждым разом сопя умиротворённее.

— Одиннадцать в вечер… — Он вскинулся. — А если гостей пять придёт вместо десяти?

— Тогда мне достанется четыре с половиной, тебе — десять с половиной. Продуктов на пятерых уйдёт меньше. Часть твоей доли всё равно останется на прочие расходы и возврат вложенного, просто помещение окупится позже.

— Гладко считаешь… — Шарг побарабанил когтями. — Продукты с двора по какой цене считать будешь?

— Цены на продукты запишем сегодня при учётчике и закрепим заранее.

— Это ещё зачем?

— По закреплённым ценам будет видно, окупается зал или сидит в убытке. Задерёшь их в записях, и к концу месяца по табличке выйдет, что заведение убыточное, пора закрывать. Торговаться я у тебя уже поучился, Шарг. Мастерство твоё уважаю, потому и страхуюсь.

Довольный Шарг заржал, приняв это за похвалу.

— Ладно, записывай свои цены. А продажи кто считать будет?

— Учётчик будет записывать продажи каждый вечер на своей табличке; проверить их сможем оба. Теперь про работу. — Я убрал пластинки обратно в кошелёк. — В пределах уговорённых расходов меню и подачу определяю я, как и число гостей на вечер. Ты не меняешь меню и не назначаешь своих обедов в зале. Если захочешь привести гостей сверх принятых заказов, сперва согласуешь со мной.

— В моём заведении⁈ — Шарг опять начал раздуваться. — Мне — не приводить⁈

— В твоём заведении тебе принадлежат семь долей из десяти. Захочешь посадить приятеля, скажешь утром, вечером его встретит лучший стол. Но если без предупреждения ввалятся пятеро твоих гостей, когда посадка расписана, я толком не накормлю ни их, ни платных. Осрамимся на весь рынок, и одиннадцать пластинок в вечер превратятся в те самые вилы по воде. На таком условии я берусь. Если оно тебе не подходит, ищи другого повара с отметкой в Доме.

Последнее попало больно: Шарг скривился, затем махнул лапой.

— Ладно, согласую, — выдавил он наконец и сплюнул в сторону отходной телеги. — А обеды начальника шахты? Уговор-то висит.

— Остаются на весь обещанный месяц. Готовлю их днём, до вечерней работы зала. Продукты оплачивает двор, отдельной платы за обеды я не беру. Продление и другие частные приёмы, когда захочешь удивить нужного гостя, обсудим заново.

— Отдельно он обсудит… — проворчал Шарг. Судя по глазам, слова «удивить нужного гостя» легли ему на душу.

Учётчика позвали под навес. Тот выслушал и записал: доля три из десяти со всей выручки, расходы из доли управляющего. Следом внёс цены двора по закреплённому списку и ежевечерний учёт продаж.

Отдельными строками легли полномочия шефа по меню, подаче и числу гостей. Следом записали условия обедов для начальника шахты. До конца обещанного месяца я готовлю их днём, на продуктах двора, без отдельной платы.

Новые условия действуют со дня нынешнего. Жалование по вчерашний день выплачено полностью, дальше ставку заменяет доля. До открытия выплат мне нет. Кладовка и питание при дворе остаются за мной, но кладовка по-прежнему принадлежит двору. Испытательный срок длится месяц. Если дело не пойдёт, Шарг вправе закрыть заведение, выплатив мою долю со всей полученной выручки до пластинки.

— При свидетеле и сказано, — заключил учётчик, пряча табличку.

— И последнее. — Я кивнул в сторону кухни, откуда старательно не выглядывали три головы. — Утреннюю смену насовсем передаём им троим. Они готовы, ты сам ел их завтрак.

— Пусть варят. Каждому по полпластинки в день накину, заслужили. Но если смена хоть раз уйдёт голодной…

— Не