Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания - ДВК

Он применил «Фантомный Шаг» не для атаки, а для перемещения. Он начал кружить вокруг меня, появляясь на мгновение в разных точках — слева, сзади, сверху с балки. Каждый раз — на долю секунды. Создавая хаос, сбивая с толку, ища слабину.

Мой круг горел. Ци выжигалась чудовищными темпами. Но я ловил его. Каждый раз, перед тем как исчезнуть, он делал микроскопическую паузу — чтобы оценить, чтобы выбрать следующую точку. Эти паузы были короче мгновения, но в моём растянутом восприятии они были целыми вечностями.

Я начал предугадывать. Чувствуя смещение энергии, я поворачивался туда, где он должен был появиться. Он возникал — и видел мой нож, уже направленный в точку его появления. Он отшатывался, исчезал, но теперь уже с долей… раздражения? Яростный свист участился.

Он решил закончить игру.

Он исчез. Но на этот раз не появился ни справа, ни слева. Воздух дрогнул прямо передо мной. Он использовал два «Фантомных Шага» подряд, без паузы. Телепорт в телепорт. Он материализовался в полуметре, оба клинка уже в движении — веер быстрых, неотразимых ударов, которые должны были изрубить меня на куски.

Времени на «Рывок» не было. Ци и так бушевала на пределе. Но я и не пытался уйти. Вместо этого я сделал то, на что никогда бы не решился без этого внутреннего урагана.

Я впустил его атаку внутрь.

Мысленно, со скоростью, которую могла дать только циркулирующая Ци, я сфокусировал её не на мышцах, а на восприятии. Я не видел удары. Я видел намерение каждого клинка, его траекторию, его конечную точку. Это было как чтение книги, написанной со скоростью пулемётной очереди.

И я двинулся. Не уворачиваясь от ударов. Вставляя своё тело в промежутки между ними. Изгибаясь, смещаясь, подставляя под лезвия не тело, а складки одежды, рукоять ножа, пустоту.

Первый клинок просвистел в миллиметре от горла. Второй чиркнул по предплечью, оставив глубокий порез — принятый удар, чтобы избежать смертельного. Третий я парировал ножом — сталь звякнула, нож выбило из руки, но клинок отклонился. Четвёртый… четвёртый я пропустил.

Он вошёл мне в бок. Не глубоко — я успел сократить мышцы и сместить органы. Но боль была ослепительной, белой и горячей. Клинок, словно живой, рванулся внутрь, пытаясь расширить рану.

И в этот момент, когда его оружие было во мне, а он сам был сконцентрирован на добивании, я нанёс ответный удар.

Не ножом — его не было. Не кулаком — не достать.

Я выпустил наружу весь накопленный, весь раскрученный ураган Ци, который крутился внутри по Малому Кругу. Но не как волну силы. Как сверхскоростную иглу. Сконцентрированный, заострённый до предела луч энергии, который я, следуя чистой интуиции, направил не в его тело, а в самый центр его ауры — в то место, где, как мне подсказало чутьё, пульсировало его собственное, чужеродное ядро.

Золотистая искра, тонкая, как волос, пронзила пространство между нами и вонзилась ему в грудь.

Он замер. Его бирюзовые глаза расширились от шока и непонимания. Его клинки обмякли. Из щели рта вырвался не свист, а хриплый, пузырящийся звук.

Внутри него что-то схлопнулось. Его собственная энергия, дикая и быстрая, на миг вырвалась наружу неконтролируемым вихрем, а потом… погасла.

Он не упал. Он медленно, как подкошенное дерево, осел на колени. Его клинки уткнулись в бетон. Бирюзовый свет в глазах померк, стал тусклым, угасающим. Он посмотрел на меня. Взгляд был уже не хищным, а… пустым. Удивлённым.

Потом он рухнул набок. Мёртвый.

Я стоял, держась за бок, из которого торчал обломок его клинка (он сломался, когда тот падал). Внутри всё горело. Малый Круг разваливался, Ци ушла, оставив после себя леденящую, всепоглощающую пустоту и боль. Мир, бывший таким ясным, помутнел, звуки стали глухими.

И тут меня накрыло.

Волна опыта от «Клинка» была не просто мощной. Она была острой, быстрой, пронизанной той самой сверхскоростью, что была его сутью. Она ворвалась в моё пустое, выжженное ядро, и ядро, вместо того чтобы наполниться, взорвалось.

Не больно. Это было похоже на внутренний взрыв света. Тело затрепетало, кости зазвенели, будто по ним ударили. В глазах, поверх чёрных пятен, вспыхнули и поплыли цифры:

| Уровень — 6 |

| Ступень Развития: Пиковая [78 %], верхний этап |

Я упал на колени, потом на спину, глядя в ржавые балки потолка. Из раны в боку сочилась тёплая кровь. Я был пуст, сломан, но… на верхнем этапе. В шаге от новой ступени.

Кто-то тяжело опустился рядом. Мишка. Его лицо было белым как мел, глаза — огромными.

— Ты… ты его… — он не мог выговорить. — Я… я ничего не видел, Колян. Только вспышки. Звуки. Ты двигался… как он. Как призрак. А потом… ты стоял, а он… — Он посмотрел на тело «Клинка», потом снова на меня. — Ты жив?

— Пока… да, — прохрипел я. — Помоги… клинок… в боку…

Он закивал, лихорадочно полез в рюкзак за аптечкой. Его руки дрожали. Пока он возился, пытаясь аккуратно извлечь обломок и перевязать рану, я лежал и чувствовал, как новая, чужая сила оседает внутри. Быстрая. Острая. Опасная.

Я поднял руку, посмотрел на неё. Кожа казалась прежней. Но внутри… внутри теперь жила не только моя Ци. Часть той скорости, того «Фантомного Шага», теперь была и во мне. Трофей.

Мишка закончил перевязку, вытер лицо окровавленной рукой.

— Ну что, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между ужасом и восхищением. — Проверили?

Я хрипло усмехнулся, и боль в боку заныла с новой силой.

— Проверили, — сказал я. — Верхний этап. Теперь я… почти на его уровне. Только живой.

— Почти? — Мишка фыркнул. — Ты его уложил, Колян. Один на один. Значит, ты уже круче.

Я покачал головой, но спорить не было сил. Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость и боль наваливаются тяжёлым одеялом. Мы сделали это. Рискнули. И выиграли. Ценой крови, ценной почти всей энергии и ещё одного шага в пропасть этого мира.

Но мы были живы. И я был сильнее. Теперь мы знали наш потолок. И знали, что он выше, чем мы думали…

Мы ковыляли обратно. Вернее, ковылял я, прислонившись к Мишке, который тащил на себе оба рюкзака и периодически спотыкался под моим весом. Боль в боку была огненной и тупой одновременно, с каждым шагом отдавалась в зубах. Малый Круг затих, превратившись в холодный, пустой комок в груди. Ступень показывала 78 %, но чувствовалась она только странной тяжестью — как будто в