Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

Говоря это, он не смотрел на Ишинори, а когда взглянул, увидел, что тот белее полотна.

– Эй, – Хаято подошел к нему ближе, – ты чего испугался?

– Давай уйдем с дороги, – попросил Ишинори.

– Да зачем?

– Давай уйдем! – взмолился Ишинори и схватил за руку. – Пожалуйста!

Хаято ощутил его дрожь и заволновался всерьез.

– Ладно, хорошо, – согласился он и кивнул в сторону полосы редкого леска справа от дороги. – Идем туда.

Он крепко держал Ишинори за руку, пока они торопливо, почти бегом, шли по вздыбленной, покрытой сорной травой земле, и успели скрыться за деревьями. Ишинори едва поспевал за более высоким Хаято и, оказавшись в безопасности, устало привалился к ближайшему стволу и сжался так, что стал еще меньше, чем был. Его потрясывало, лоб покрылся испариной. Хаято приложил к нему ладонь, чтобы проверить жар.

– Перестань, – вдруг огрызнулся Ишинори и оттолкнул его руку. – Я тебе не младший братик!

Хаято отпрянул от неожиданности. Ишинори смотрел на него исподлобья со злобой, которой в нем никогда раньше не было, того и гляди укусит. Хаято справился с растерянностью и положил ему ладонь на плечо.

– Ну и что? – спросил он хмуро. – Может, ты мне теперь ближе, чем брат? Может, я за тебя теперь и жизнь отдам?

– П… почему?

– Потому что ты мою спас. И потому… потому что у меня больше никого не осталось.

Хаято шмыгнул носом, но взгляд не отвел. Ишинори под его рукой еще больше сжался, ссутулился, голову в плечи втянул, и стало страшно – сейчас как расплачется, и что делать? Хаято сам почти никогда не плакал и не умел утешать других. Но повезло, и Ишинори не разревелся, а наоборот, смело посмотрев ему в глаза, сказал:

– А если ты потом пожалеешь?

Хаято не думал настолько наперед, так что решительно покачал головой:

– Не пожалею.

Не то чтобы Ишинори сильно расслабился, но больше не дрожал, и Хаято убрал руку. Они пошли между деревьями, стараясь держаться прежнего направления. Молчали. Хаято не знал, как себя вести с Ишинори дальше, а тот не спешил на выручку. Так и шли, пока сквозь просветы не показалась снова все та же дорога. Троих путников на ней уже не было, они ушли дальше, не заинтересовавшись мальчишками. Ишинори тихо выдохнул, и Хаято это заметил.

Вопрос вертелся на языке до самой темноты, но Хаято так и не задал его, а после и вообще не до того стало. Пора было искать место для ночлега: ночи пусть и потеплели, но спать на голой земле – радости мало, да и пасмурно – как бы дождь не начался. Хаято мечтал о нормальном футоне и крыше над головой. Да что там футоне! Было бы хоть тоненькое одеяльце!..

– Смотри, что там такое? – Ишинори указал рукой вперед. Они миновали перекресток двух дорог, и в стороне от него за деревьями виднелась неказистая постройка: низкая лачуга с соломенной крышей, полысевшей от времени. Ставня была опущена, но даже так Хаято видел, что место необитаемо.

– Переночуем там, – обрадовался он и первым свернул с дороги.

Хаято уже подошел к окну, как углядел пробивающийся сквозь щели трепещущий свет, а после услышал и голоса. Говорили тихо, слов не разобрать. Ишинори осторожно приблизился и коснулся его руки.

– Уйдем, – шепотом велел он, но Хаято стало любопытно. Вдруг эти люди не против разделить кров и пищу? Ишинори тянул его за рукав, как недавно на дороге, и Хаято разозлился. Сколько еще они будут скрываться, точно крысы? Разве они совершили какое-то преступление?

Ишинори отошел на шаг, другой, третий… Хаято смотрел, как он отдаляется, и сгущающийся мрак медленно поглощает его фигуру. Стало безумно страшно снова остаться одному. Хаято позабыл и про дом, и про еду, и про свою глупую злость – и протянул к нему руку. Слова камнями забили горло: не произнести нельзя, но и произнести не выходит. Хаято только собрался догнать Ишинори, как за его спиной увидел высокого человека. Надо бежать! Пусть Хаято и бывал глуповатым и доверчивым, пожалуй, тоже, но тут сразу метнулся к Ишинори и за руку потащил прочь.

– Эй! А ну стоять, мелочь! – рявкнул незнакомец и в два шага настиг беглецов. Схватил Ишинори за ворот кимоно и так дернул, что ветхая ткань треснула. Ишинори забился, замахал руками, силясь вырваться, но чужак поднял его легко, как тощего котенка. Хаято поначалу застыл от страха. В лачуге наверняка услышали их и вот-вот выйдут, а что это не мирные путники, Хаято понял слишком поздно.

– Пусти! Пусти! – сопротивлялся Ишинори, болтая ногами в воздухе.

– Отпусти его! – крикнул Хаято. – Не то хуже будет!

Темнело на глазах, и, как ни старался, Хаято не мог разглядеть человека перед собой ясно. Для него он навсегда останется устрашающей высокой фигурой с длинными руками и ногами и смутными очертаниями хищного лица. «Паук, – подумал тогда Хаято. – Точно как паук»

– Хуже будет? – хрипло переспросил он. – Мне хуже будет? Вот насмешил, малявка! А знаешь ты, что бывает с теми, кто сует свой нос куда не следует?

Он выше вздернул Ишинори, и тот безвольно обвис, то ли устав бороться, то ли испугавшись до беспамятства. Хаято смотрел на болтающиеся ноги в соломенных сандалиях, кое-как примотанных к слишком маленьким для них грязным ступням. И мысли растворялись в красной пелене.

– Аа-а-а-а-а! – дико закричал Хаято и ринулся на врага, врезался в него всем телом, не переставая кричать. Коротко взвизгнул Ишинори, падая рядом, а вот мужчина устоял, только пошатнулся и сделал два шага назад, пытаясь удержаться на ногах. На шум из лачуги вывалило еще трое оборванцев, один другого страшнее.

– Ах ты мелкий ублюдок! – на Хаято обрушился удар, от которого зазвенело в голове, но он продолжал раз за разом кидаться в атаку, молотил кулаками, точно обезумевший. Наверное, им он и был, потому что просто не мог остановиться, пока его пинком не откинули в сторону. Хаято прокатился по земле, но тут же вскочил, почти не чувствуя боли.

– Души его, Ракуто! Чего ты возишься? – поторопил кто-то.

– Сверни шею щенку!

Хаято зарычал. Это была его вина, он привел сюда Ишинори, будто напрочь забыл, насколько может быть жесток мир к таким, как они.

Ракуто не спешил. Ничуть не боясь Хаято, он пошел к нему, но вдруг метнулся в сторону и схватил притихшего Ишинори. Лицо этого человека окончательно превратилось для Хаято в морду монстра, злобного демона они. Ишинори был в его когтях.

Стук сердца оглушил