Земля: Выживание. Том IV - Михаил Ран

Я положил ладонь на растерзанный бок Артема.

— Потерпи, братишка. Сейчас может быть больно.

Тончайшие энергетические нити быстро проникали в плоть. Мои руки чувствовали то, как сокращались мышцы моего брата, каждый удар его слабеющего сердца.

Я находил разорванные сосуды, работая как гемостатические щипцы, и «запаивал» их холодом, создавая ледяные пробки. Это было временное решение, хуже, чем если просто прижечь.

Но проблема в том, что огонь мог вызвать дополнительные осложнения, куда как серьезные чем лед. Поэтому все это походило на ситуацию, в который ты берешь и клеишь пластырь на пробоину в корабле.

Но это давало мне время.

Артем от таких действий слегка дернулся, застонав сквозь стиснутые зубы. Радовало лишь одно — его дыхание стало чуть ровнее.

— Так… — отнял руку, смахивая пот, стекающий по лбу. — Кровотечение остановлено. Временно. Ему нужна нормальная помощь. А ещё лучше, возвышение.

Ворон тяжело опустился рядом, опираясь на автомат.

— Ближайшая точка эвакуации километрах в семи от сюда. — сказал он, глядя на профиль Артема. — Мы не сможем дойти, у нас большинство раненых, да и патронов… ноль. — закончил он мысль, так и не спросив про возвышение. Хотя, когда я об этом сказал, уловил неопределенные эмоции на его лице.

Оглянувшись, обратил внимание, что часть бойцов сидела прямо на земле, перезаряжая магазины остатками патронов. Другие просто бинтовали друг друга. Их лица были серыми от пыли и усталости. Тот самый пулеметчик смотрел на меня уже без открытой агрессии, но с тем же тяжелым подозрением.

— Кто это вообще такой, командир? — спросил он басом, кивнув в мою сторону. — Откуда такой вылез? И почему у него глаза светятся точно так же, как у этих тварей?

— Это Алекс. — коротко ответил Ворон, не вдаваясь в подробности, как если бы это могло ответить на любой вопрос. — Он меня спас как-то, да и сейчас, можно сказать, тоже, Кабан. Так что не надо так зло смотреть, мы на одной стороне.

Кабан хмыкнул, но промолчал, с лязгом загоняя ленту в приемник.

— Надо уходить. — поднялся со своего места. — Здесь точно оставаться нельзя. Уверен, что твари ещё вернутся.

— Куда? — Аня дернула собственный край разгрузки, и вытерла рукавом лицо. — Тут есть п-подвалы… Но там…

— Не думаю, что там есть проход. — отрезал я, прекрасно ощущая, что там тупики, либо завалы. — Если нас зажмут, мы станем консервами. В идеале уходить прямо к точке эвакуации. Ворон. — обратился к мужчине. — Марков говорил, что вам оставляли транспорт. — припомнил один из нюансов, которые довелось узнать.

— Было дело. — мрачно усмехнулся командир. — Сгорел при столкновении с Южными. В первые дни.

Порывшись в карманах разгрузки, достал на свет маячок, который мне давали перед выходом. Честно говоря, я не очень запомнил, как им пользоваться. Но Ворон, по идее, должен был знать. Потому молчаливо протянул ему эту чудаковатую коробочку.

— Дали на выходе? — уточнил тот.

— Да, майор сказал что по нему нас смогут найти.

— В принципе да. — почесал тот затылок. — Но нужна открытая местность, отсюда сигнал не пробьет. В этой зоне у нас не было ретрансляторов. Далеко.

— Рискованно. — покачал головой медик. — Тащить носилки под постоянной атакой…

— А здесь сидеть, так извините, вообще верная смерть. — я посмотрел на небо, пробивающееся сквозь разрушенную крышу. Сегодня, несмотря на все, день был солнечный. И небесный свод озарялся бесконечной синевой.

В этот момент со стороны улицы, откуда велась атака на группу Ворона, послышался быстрый топот. Из-за угла вылетел один из бойцов — молодой, вертлявый парень. Кажется, его я тоже видел в самом начале, если правильно помню, он помогал с патронами.

Тот бежал так, словно за ним гналась сама смерть, но при этом странно тихо, почти не издавая звуков.

Одаренный?

— Командир! Командир! — зашипел он, подлетая к нам и падая на колено. Его грудная клетка ходила ходуном. — Там… это…

— Докладывай нормально, Шнырь! Сколько тебе говорить. — рявкнул Ворон, мгновенно подбираясь. — Твари? Атака?

— Да… Нет! Хуже! — Шнырь вытаращил глаза. — Они… они не атакуют. Они строятся!

Мы переглянулись.

— Что значит «строятся»? — вмешался я, переспрашивая и ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок предчувствия.

— Ну, в шеренги! — разведчик развел руками. — Окружают здание. Встают полукольцом, и просто стоят и смотрят. Ни звука, ни рыка. Просто стоят. Альфы, беты, серые и ещё какие-то, таких не видели до этого!

Тишина, повисшая после его слов, была тяжелее, чем грохот взрывов. Даже мне не приходилось наблюдать такое поведение, за исключением колонны монстров, которая уходила куда-то вдаль.

Чудища обычно рвут, жрут, бегут толпой. А вот если они строятся, значит, ими кто-то управляет. Прямо сейчас. И этот «кто-то» явно умнее кирпича.

— Опять осада. — выплюнул Ворон.

— Такое уже было? — с удивлением спросил у мужчины.

— Нечто похожее, да, но не совсем. В прошлый раз они просто хотели нас выкурить, закидывая мясом. — он тяжело откинулся назад, и выдохнул добавляя. — А сейчас я вообще не знаю.

— Может просто ждут приказа. — тихо сказала Вейла в моей голове, но я повторил это вслух.

— Собираемся! — скомандовал, можно сказать, незаконно взвалив на себя инициативу. Не похоже, что Ворон возражал. — Нюхача, Артема и третьего — на носилки. Аня, ты с медиком собирайте весь скарб, готовим отход. А я пойду посмотрю, что там…

— Ты рехнулся? — пробасил Кабан. — Шнырь говорит, их там море. Мы выйдем прямо к ним в роли обеда.

— Если и будем выходить, то точно не с такими мыслями. — посмотрел на свои руки, обращаясь к энергии. — Или ты просто хочешь дождаться того, что они сами придут за нами?

Бойцы зашевелились.

Страх перед неизвестностью снаружи боролся со страхом оставаться в каменном мешке. Артема, Нюхача, и ещё одного мужика быстро погрузили на складные носилки. Брат застонал, когда его подняли, но глаз не открыл.

Я двинулся вперед, к выходу, проверить о чем там говорил так называемый «Шнырь». Одновременно с тем обращаясь к своим чувствам, которые пока были слепы.

Спустя секунд тридцать, когда мы с Вороном подошли к самому выходу, где опасливо размещались члены его команды, и какая-то женщина, поднимающая руки вверх, я понял, что Шнырь не преувеличивал.

Зрелище было сюрреалистичным.

Сотни тварей.

Они стояли плотным полукольцом, перекрывая своими телами всю линию горизонта и округу. Серые, уродливые тела ашенитов замерли, как статуи. Сиархи сидели, почти по-человечески, то и дело подрагивая в нетерпении, но не смея двинуться с места. На карнизах зданий черными горгульями застыли тени… Глумеры.

И тишина. Абсолютная, мертвая тишина, от которой закладывало уши. Ни воя, ни скрежета. Только ветер шелестел