Приступить к ликвидации! - Алексей Михайлович Махров

— Брал, — согласился я. — Но уже всё потратил. После ранения меня постоянно мучают головные боли.

Аптекарша посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло сочувствие.

— Бедный мальчик, — сказала она тихо. — Война… Она никого не щадит. Подождите минуту.

Она скрылась в подсобке и вернулась с маленькой картонной коробочкой.

— Вот, возьмите. Двадцать пять рейхсмарок, — она протянула мне аспирин. — Я сделаю вам скидку. Скажем, две марки.

— Спасибо, — я, усмехнувшись про себя от ее «щедрости», расплатился, взял коробочку, сунул в карман. — Вы очень добры, фрау Мюллер.

Теперь можно было идти на встречу с «Пастором». Букинистическая лавка под вывеской «Buchhandlung. Antiquariat» встретила меня звяканьем треснутого колокольчика и запахом книжной пыли. На звук из глубины магазина вышел хозяин. Александр Кофманн был в том же костюме, что и позавчера — добротном, но старомодном, при галстуке. Темные глаза — цепкие, внимательные — на мгновение задержались на мне, потом хозяин расплылся в приветливой улыбке.

— Герр лейтенант! — он слегка склонил голову. — Рад вас снова видеть. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, — я прошел к стойке, оглядываясь по сторонам. В магазине никого не было. — Я уже прочитал «Молодые годы короля Генриха IV». Отличная книга! И вот хочу узнать: есть ли продолжение?

— Продолжение? — «Пастор» сделал задумчивое лицо. — Конечно, есть! Называется «Зрелые годы короля Генриха».

«Пастор» вышел из–за стойки, прошел к стеллажу у дальней стены. Я двинулся следом, и мы остановились в проходе между двумя высокими шкафами, где нас не было видно ни от входа, ни от окна.

— Есть что передать? — спросил он вполголоса, продолжая делать вид, что ищет книгу на полке.

Я достал из нагрудного кармана сложенный в несколько раз листочек с шифровкой и сунул его в протянутую ладонь Кофманна.

— Хорошо, — «Пастор» убрал бумажку во внутренний карман пиджака. — Что–то еще?

— У меня появился вопрос, — я помолчал, прислушиваясь — не скрипнет ли дверь, не раздастся ли шагов. — От моего источника поступила информация, что в Минске работают две радиостанции. Выходят в эфир почти каждую ночь. Абвер уже запросил пеленгаторы.

Кофманн перестал делать вид, что ищет книгу. Он выпрямился, повернулся ко мне, и в его темных глазах появилось напряжение.

— Две станции? — переспросил он тихо.

— Две. Регулярный выход в эфир, сложные шифры, профессиональные радисты. Так сказал мой источник.

— Вашему источнику можно доверять? — уточнил Кофманн.

— Вполне, — кивнул я.

«Пастор» задумался, его лицо стало жестче.

— Я не знаю ни о каких двух станциях, — сказал он через пару минут. — У нас есть одна радиостанция. И она выходит в эфир нерегулярно. Максимум раз в неделю, обычно реже. Связь только для подтверждения нашей активности.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — голос «Пастора» был твердым, но в нем чувствовалось что–то — может быть, усталость, может быть, раздражение. — Я лично контролирую работу радиста. Никакой второй станции у нас нет.

— Может быть, в городе работает параллельная сеть? — спросил я. — Группа, о которой вы не знаете?

«Пастор» покачал головой.

— После январских арестов, — сказал он, и его голос стал глуше, — подполье в глубоком кризисе. Мы потеряли очень многих. Сейчас в городе остались только небольшие группы. Никакой диверсионной работы они не ведут. И уж тем более у них нет радиостанций.

Он замолчал, устало провел рукой по лицу — жестом человека, который слишком долго живет на пределе. В магазине было тихо, только где–то за окном завывал ветер.

— Я опрошу своих людей, — сказал он наконец. — Может быть, кто–то что–то знает. Но, честно говоря, я не надеюсь.

— Как бы там не было, но когда прибудут пеленгаторы, вы можете попасть под раздачу вместе с этими таинственными «скрипачами»! — сказал я, — вам надо будет постоянно менять места «концертов», иначе…

— Я понимаю, — «Пастор» кивнул. — Мы будем осторожны.

— Мне пора, — сказал я. — Давайте книгу.

— О, прошу прощения, вот она! — «Пастор» снова стал любезным хозяином букинистической лавки, протянув мне толстый том в картонном переплете — «Зрелые годы короля Генриха IV», — с вас пять рейхсмарок, господин лейтенант.

Я отсчитал деньги, положил на стойку, вышел на улицу. Ветер усилился. Тучи опустились совсем низко, и город казался каким–то придавленным, замершим в ожидании снегопада, который все никак не начинался. Я прошел квартал, второй, третий, проверяя, нет ли слежки, но снова никого не обнаружил.

Дома меня с нетерпением ждал Валуев. Он сидел на кухне, бездумно, не читая, листал вчерашнюю немецкую газету. Увидев меня, поднял голову.

— Ну?

Я сел напротив, положил на стол книгу.

— Передал.

— Про станции спросил?

— Он сказал, что у них всего одна, выходит не чаще одного раза в неделю. О второй ничего не знает. Сказал, что подполье сейчас после январских арестов активной работы не ведет.

— Кто же это может быть? — Петр покачал головой, встал, подошел к окну, выглянул на улицу. Потом вернулся, сел напротив. — Давай рассуждать логически. Вариант первый: Вондерер врет. Зачем? Чтобы показать, что он ценный источник? Чтобы мы больше его ценили? Или чтобы спровоцировать нас на какие–то действия? Может быть, он хочет, чтобы мы вышли на связь с этими радистами и попали в ловушку?

— Маловероятно. Если он нас сдаст, то сам погибнет. Он это понимает, — ответил я. — К тому же для нашего уничтожения можно было придумать историю попроще.

— Второй вариант: в городе работают какие–то неизвестные нам разведгруппы, НКВД или армейские, — продолжил Петя. — Допустим, они изначально заточены под автономную работу. В разведке такое бывает. Разные группы, разные подчинения, разные задачи.

— Ерунда! — уверенно ответил я. — Если бы в Минске были другие группы, Ткаченко предупредил бы нас перед заброской. К тому же — что это за автономка такая, если они каждую ночь шлют кому–то сообщения.

— Согласен, — кивнул Валуев. — Отметаем. Третий вариант: это провокация немецких спецслужб. Немцы сами запустили липовые радиостанции.

— С какой целью? — спросил я.

— Создать видимость активности. Может быть, у них там какой–то план, — Петя пожал могучими плечами.

— Но тогда Вондерер, как наш агент, предупредил бы об этом, — сказал я.