Неприкаянный 5 - Константин Георгиевич Калбанов

— Миллион! — не успев додумать свою мысль, неожиданно для самого себя громко произнёс я…

Глава 19

За дурной головой…

Тускло светящиеся точки фосфора совместились на тёмном силуэте выстроившись в одну линию с равными промежутками. Я плавно потянул спусковой крючок. Глухой тихий хлопок и фигура вздрогнув осела, привалившись к стене склада. Винтовка упала с хрустом сминаемого снега. Ночь оставалась всё такой же безмолвной.

Я передёрнул кривошипный затвор «Винтореза» загоняя в ствол следующий патрон и контролируя обстановку подал знак Ерофею. Тот прополз по снегу и остановившись у проволочного заграждения начал орудовать кусачками из составленных штык-ножа и ножен. Несколько едва различимых клацаний и в первой линии появилась брешь. Он продвинулся ко второй, и столь же сноровисто проделал ещё один проход.

Не прошло и пары минут, как он рядом с мёртвым часовым, оттянул его в тень склада, одним движением развернул плащ-накидку, сдёрнул с убитого каску, нахлобучил на себя и подхватив винтовку, занял место убитого. Со стороны, в неровном освещении ничего кроме тёмной фигуры не разобрать, поэтому должно сработать. Ничто не нарушало ночной тишины. Во всяком случае, тревожных сигналов от остальных наблюдателей нашей ДРГ не поступило.

Артиллерийский парк имеет ещё пять постов, два из которых на вышках. Каждый просматривается как минимум с двух соседних. Иное дело, что сейчас собачья вахта и несмотря на близость фронта солдаты расслабились. Человек в принципе не способен постоянно прибывать в напряжении и очень скоро либо устаёт, либо начинает верить в то, что уж его-то проблемы обойдут стороной. Оттого и начинает нести службу спустя рукава.

Я прополз через проделанный проход и оказался на территории артиллерийского парка. Помимо ремонтных мастерских, тут находятся и склады на которых в среднем хранится порядка двадцати тысяч снарядов. Подобных складов несколько, ибо глупо складывать все яйца в одну корзину. Опять же, так значительно удобней снабжать передний край.

Попасть в помещение через ворота, нечего и мечтать, поэтому я подступился к глухой стене выходящей в сторону леса. При том, что место часового занял Ерофей, я теперь мог себе позволить некоторую вольность. Подошёл к одной из бревенчатых подпорок, вооружился парой ножей и вонзая их в дерево поднялся к крыше.

Удерживаясь левой рукой и орудуя правой, разобрал часть черепицы кровли. В образовавшуюся дыру сунул руку с фонариком и включил его. Стекло забрано тёмно синей шторкой, а потому свет оказался тусклым, к тому же у склада отсутствуют окна, а потому никакой опасности быть обнаруженным. Зато я убедился в том, что потолка тут нет, а помещение заставлено снарядными ящиками. Извлёк из подсумка адскую машинку с двумя фунтами тротила, извлёк предохранительную чеку, и провернув рычаг с хрустом раздавил ампулу химического взрывателя.

Кислота тут же начала разъедать два тросика. Первый, с человеческий волос и на него потребуется не больше пары минут, после чего машинку трогать уже нельзя, ибо взрыватель сработает на неизвлекаемость. Второй потолще, и он будет удерживать боёк от тридцати до сорока минут, точнее рассчитать тут сложно, после чего так же произойдёт подрыв. Пристроив адскую машинку на штабеле ящиков, скользнул вниз.

— Уходим, — едва слышно выдохнул я.

Как бы тихо это ни было произнесено, Ерофей меня услышал и подавшись назад скрылся в тени стены. После чего сбросил каску, и стянув плащ-накидку наскоро свернул её сунув за пазуху маскировочной рубахи. А затем проследовал ползком следом за мной.

Оказавшись за деревьями мы вскочили и подав сигнал к отходу криком совы, уже не особо скрываясь побежали со всех ног к месту сбора. Не сказать, что нам удалось развить приличную скорость. Толщина снежного покрова так себе, не больше одной пяди*, не то что в той же средней полосе России, но всё время нужно было контролировать себя, чтобы не поскользнуться. Всё же на ногах не наши берцы с ребристой подошвой, а обычные немецкие сапоги. Не хватало только получить ушиб и уж тем более перелом.

*Пядь — 17.78 см

Мы едва ли успели отдалиться от арсенала на пару вёрст, позади рвануло с такой силой, что даже земля толкнула в ноги. Ну что сказать, германская армия, как и наша, усиленно готовится к летней кампании и пополняет склады боеприпасами. Конкретно этот парк оказался забит под завязку.

— Похоже обнаружили часового и дыру в крыше, а там сработал взрыватель на неизвлекаемость, — остановившись высказал я своё мнение.

— Однозначно, — согласился Ерофей.

— Пошли.

К ноябрю линия фронта стабилизировалась. Противоборствующие стороны закопались в землю построив глубокоэшелонированную оборону на всём протяжении. Тысячи вёрст окопов, ощетинившихся проволочными заграждениями и минными полями. Активные боевые действия практически прекратились, а война окончательно превратилась в позиционную.

Сейчас обе стороны активно готовились боям будущей летней кампании. Но на Северном фронте помимо всего прочего, ещё и активно засылают в тыл противника диверсионно-разведывательные группы. Ставка ещё не издала приказ о создании партизанских отрядов, для совершения диверсионных рейдов в тылу противника. Но и после этого они будут представлять собой по большой части мобильные кавалерийские эскадроны, а ля Денис Давыдов времён Отечественной войны восемьсот двенадцатого года.

Мы же с Флугом сразу пошли значительно дальше и к настоящему моменту успели навести шороху по всему Северному фронту. Двадцать отрядов по двенадцать человек, из армейских частей и десяток из моих парней, которым не помешает боевой опыт.

Ах, да, ну и я конечно же не смог устоять перед таким весельем. Как говорится, за дурной головой, ногам покою нет. Ну вот не могу я с собой ничего поделать. Знаю, что способен повлиять на многое, а уж после памятного бала, мои акции и вовсе поднялись, хотя казалось, куда уж больше. Но нет, оказалось есть ещё запас.

Честно скажу, когда я выкрикнул это клятое «миллион», то первое о чём подумал, это о том, что Николай, который хозяин земли русской, возненавидит меня и это начало моего конца. Однако, как оказалось он оценил мой порыв и даже удостоил меня своей аудиенцией.

Словом, перспективы наметились такие, что голова кругом. Но в какой-то момент мне опять попала шлея под хвост и я усвистал на фронт. Вернее, за линию фронта. И теперь пока не набегаюсь, ни о какой кабинетной работе не может быть и речи.

Ох как меня костерил Житомирский. Я конечно понимаю, что господа офицеры за крепким словцом в карман не лезут, но он сумел меня удивить. Суворов? Нет, у него, при всех талантах, так не получалось.