Княжна - Владарг Дельсат

Марья спрятала камень внутри живого существа, каким-то образом поддерживая жизнь все эти годы, потому Яга и не почуяла колдовство. Но вот видеть это для меня очень страшно. В принципе, в этой комнате находиться страшно до обморока, потому я покидаю её с радостью. Сашка хмур, а я радуюсь тому, что малышки в ступе остались.

Стоило только войти в комнату, закрытую немедленно развеянным Ягой чёрным колдовством, и я чуть не упала в обморок от ужаса, видя, что сделали с такой же, как я, девочкой лет двенадцати. Это просто ужас какой-то, вызывающий неприятные ассоциации. Сашка обнимает меня, а я осознаю — не будь я опасной для фрицев княжной, на её месте могла оказаться я.

Мы молча выходим на улицу. Вдали нарастает рёв очень злого Горыныча, что говорит о несущихся сюда со всей возможной скоростью лекарях, а меня трясёт, будто от холода. Я снова вижу голых людей, куда-то бегущих под плетьми фашистов. Передо мной рушится амбар, и сердце колотится от страха.

— Тише, родная, тише, — прижимает меня к себе Сашка. — Это прошло, закончилось, Яга справится.

— Инт-тересно, — запнувшись, отвечаю я ему, — п-почему раньше эта мина не сработала?

— Нам расскажут, — вздыхает мой муж, гладя меня по спине. — Давай, успокаивайся.

— П-повезло мне, что сразу убили, — делюсь я с ним своими мыслями. — Не дай Бог такое…

Буквально рядом с нами останавливается карета лекарей, которые моментально из неё выпрыгивают, уносясь в школу, я даже и заметить их почти не успеваю, настолько они оба быстры. Значит, что-то очень нехорошее происходит. Надеюсь, что незнакомая девочка, использованная Марьей, выживет.

Всё-таки повезло мне, что просто убили, хотя хотели совсем другого, но, видимо, моё прощальное проклятье сработало, или же ещё что-то произошло, о чём мы пока не знаем. Поэтому мы с Сашкой сидим на скамейке возле входа, ожидая новостей от лекарей. Чем-то эта девочка кажется мне знакомой, но вот вспомнить не могу, как ни стараюсь. Я хмурюсь, задумавшись. Тут мимо нас проплывают носилки с девочкой без сознания, изо рта которой торчит какая-то трубка.

— Даша… — шепчу я. — Сашка, это Даша! Но она же…

— Ты знаешь её? — останавливается рядом со мной лекарка. Варварой её, по-моему, кличут.

— Это Даша, — объясняю я. — Она со мной и Марусей в одной комнате жила, когда… Ну, до того, как…

— Понятно, — кивает Варвара. — Жить она будет, но восстанавливаться ей долго, так что в школе рано или поздно встретитесь.

— Что ни немец, то неуч, — раздражённо произносит отряхивающая руки Яга, появляясь на пороге школы. — В живом теле от меня спрятали, муки дитю устроили, но и камень разрядили…

— То есть он не опасным был? — интересуюсь я.

— Уже нет, — качает она головой. — Но девица и помереть могла, так что жизнь ты ей сохранила. А сейчас девица — в больницу, а вы — домой, и чтобы завтра в школу явились.

— А как же… — Сашка кивает на меня.

— Нет в ней страха уже, и не будет, — отвечает легендарная. — То из-за отроковицы этой ты чувствовала, ибо подругами были, вот и страх поймала не свой, понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю я, а муж просто кивает. — Значит, больше ничего страшного не будет?

— Не будет! — твёрдо отвечает мне Яга.

Дома мы возимся с малышками, потому что ситуация у нас резко меняется: Маруся и Мариша годовалыми стали же, а Машенька у нас теперь старшая, поэтому им сейчас будет легче с нами расставаться — из-за возраста страхи пропадают, и начинается новая жизнь чуть ли не с чистого листа. Сейчас они у меня ещё не говорящие, получается, младшие, в смысле, а Машенька вовсю что-то рассказывает и улыбается, радуясь своим ушкам. Что это было, мне не очень понятно, но раз Яга говорит, что всё в порядке, значит, так оно и есть.

Завтра тогда в школу пойдём, а сегодня во сне… Тёте же рассказать надо и ещё выяснить — Дашу так замучили, потому что думали, что она со мной связана? Ну мы ведь жили очень недолго в одной комнате, и фашисты могли подумать, что мы связаны, потому что фашисты же. Их желание уничтожать нас я очень ясно помню, потому хорошо, что тётя Милалика всех выкинула. Мне от этого даже спокойнее на душе становится.

Мы засыпаем вовремя, с учётом того, что завтра рано вставать. Младшие обнимают старшую, совершенно не желая от себя отпускать; так они и засыпают. Чуть погодя засыпаем и мы. Оказавшись в привычном уже кабинете, я оглядываюсь, но малышек нигде не вижу.

— Похоже, Маруся и Маришка не будут больше в сны ходить, пока не подрастут, — с задумчивыми интонациями произносит Сашка. — Это, кстати, очень даже хорошо.

— Да, — киваю я, — теперь мы хотя бы не будем так беспокоиться.

Появившаяся тётя тоже очень радуется тому, что младшие видят свои сны, потому что Академия от них не убежит, а детям лучше свои сны видеть, а не миры всякие странные и не очень.

— Кстати, Лада, — обращается ко мне тётя Милалика, — у твоих котят уже и будущие кавалеры завелись.

— Это как это? — удивляюсь я.

— Вчера рассказали, — хихикает она. — Баюн-то наш, не избежал семейных уз…

Оказывается, Баюн не только кот. Ему просто нравится находиться в таком виде, но и человеком он стать может. Вот настигла его любовь к женщине, и, как результат, Баюн сейчас женатый отец троих детей — мальчиков, что интересно. Поэтому тётя и шутит о кавалерах для моих котят. Я улыбаюсь этому, ведь главное, чтобы доченьки были счастливы, а ушки там на голове жениха или рога — не так уж и важно. Важно нам совсем другое — чтобы не было фашистов и всегда сияло солнышко.

Сегодня нам показывают мир, из которого мы сюда пришли, ну тот, альтернативный, в котором война быстро кончилась, потому что немцы тоже увидели сны, но в этот раз — об отдалённом будущем. И застрелились все. Это у них такая реакция на стресс — стреляться. Ну вот, а те, кто пришли вслед за ними, решили, что лучше не надо воевать, значит, поэтому всё и закончилось. Но выглядит совершенной сказкой самом деле, даже и не верится… Недаром тот мир альтернативным назван…

Даша

Открывшаяся история Даши настолько страшная, что даже тётя жалеет, что нельзя оживить Марью и ещё несколько раз на кол посадить. Я, узнав всё, только плачу, хотя Даша и выжила. Но страшно слышать такое… А вот Маруся, та девочка, которая не могла ходить, исчезла