Княжна - Владарг Дельсат

Так вот, бал. В начале «учебного цикла» (что это такое, я пока не знаю), дают бал, где ученики и ученицы могут познакомиться, потанцевать, что-то обсудить. Такова традиция царства, поэтому у нас впереди бал. Вспоминая, как учили танцевать смолянок, я вздрагиваю, что замечает тётя Милалика, тут же улыбнувшись. Я получаю от неё книгу с описанием бальных традиций, и всё исчезает в вихре подготовки, большинства местных танцев я не знаю, а Сашка только вальс и умеет. А ещё платье надо же, и… и ему костюм, и малышек одеть, потому что мы все вместе едем. В общем, две недели очень насыщенные получаются. Зато танцевать нас мама учит! Очень по-доброму, без окриков, без палки, без злости… Это чудо просто для того, кто понимает.

— А теперь ножку вперёд — и величаво, как лебёдушка… — командует мамочка, и я слушаюсь ее, конечно.

Сашке намного тяжелее, ведь он-то школу Смольного не проходил, но я не хихикаю, потому что любимый же. Ну и малышки мои стараются за мамой повторять, и выглядит это одновременно забавно и мило. Мамочка им тоже помогает, отчего доченьки мои улыбаются очень радостно. И вот тут меня накрывает волной воспоминаний. Нет, вовсе не о Смольном институте вспоминается мне сейчас.

— А помнишь, как в сорок втором… — начинаю я. Сашка кивает, а мамочка включает вальс.

— Всё помню, родная, — отвечает мне любимый, подхватывая меня, и…

Звенит вальс, а мы кружимся в бальном зале нашего дома, позабыв обо всём. Мы кружимся, а мамочка улыбается, и только затем я понимаю — музыка та же. Точно та же, что звучала тогда в летнем лесочке у самого аэродрома. Волшебный, необыкновенный вальс, фронтовой… Мне кажется, вот сейчас взметнётся красная ракета и мы пойдём на взлёт, но это, конечно же, в прошлом. Всё уже в прошлом, кроме нас.

Это просто какое-то волшебство, но и оно рано или поздно заканчивается вместе с последними тактами музыки. Мы застываем в объятиях друг друга, совершенно не думая ни о чём. Счастье волной заполняет меня, заставляя жмуриться и улыбаться. Мне кажется, нет никого счастливее меня, но… Приходится расцепиться, чтобы продолжить уроки.

— Очень красивое зрелище, — сообщает мне мамочка. — А теперь собрались и на примерку поскакали!

Ой, платье же! И Сашкин костюм! Я почти опрометью спешу в гостиную, где уже ждут мастерицы, чтобы сделать из меня самую красивую девочку. Господи, я же так мечтала об этом всём! Какими же глупыми были мои детские мечты… Императора, как потом оказалось, убили, да и меня бы убили наверняка просто за то, что я княжна… Я знаю это — историю, спасибо дяде Виталию, очень хорошо знаю теперь. Именно поэтому ни о чём и не жалею. Всё было правильным.

Примерки, уроки танцев — всё пролетает, как один миг, и вот уже я, вспомнив всё то, чему когда-то учили, сижу в карете, отправляющейся на бал. Правда, сидеть так, как будто лом проглотила, я не могу — дети же. Машенька, Маруся, Мариша спокойно сидеть способны только на маме и папе, поэтому я их сейчас глажу, стараясь не зацепить украшения. Это обереги, на самом деле, но выглядят очень нарядно, и малышкам нравятся. Главное же, чтобы дети были в безопасности, накормленные и довольные.

Карета катится знакомым маршрутом, я прижимаюсь к Сашке и размышляю о том, сколько же испытаний было пройдено. Но на самом деле хоть немножечко тепла было в каждом эпизоде моей жизни. Пусть ненадолго, но бывало — значит, не всё так и плохо. И сны руководителей страны объяснились — демиурги нашалили. С моими же, Сашкиными и обеих малышек не всё так просто — это дар, оказывается. А вот Машенька в наших снах не участвует, и почему так — не знает никто. Но она не обижается, потому что доченьке нравится видеть просто красивые детские сны, постепенно забывая свою прошлую жизнь.

Скоро нам в школу, как там-то будет? Ведь испугаться я на самом деле могу, это от меня не зависит, а не дай бог я испугаюсь, так Сашка там всем головы посворачивает. Он у меня очень спокойный, но до поры до времени. Если его разозлить, то не остановить будет, так что и нечего злить нашего папку, он хороший. Всё, думаю, будет хорошо, потому что «плохо» не любит тётя Милалика, а злить царицу — себе дороже будет.

— О чём задумалась, доченька? — интересуется мамочка. — Нам пора!

Ой, я и не заметила… Карета стоит перед школой, а мне страшно. Поднимается откуда-то изнутри страх переступить этот порог. Кажется, шагну, и там опять Аспид, Марья, а всё, что было, просто сон. Но Сашка меня понимает, потому осторожно снимает с подножки кареты, помогая и малышкам вылезти.

— Ну что ты, родная? — тихо спрашивает он. — Я же рядом.

Да, он рядом, и мне уже ничего не страшно. Я выпрямляюсь, принимаю независимый вид и, как учили меня когда-то давно, вплываю в бальный зал. Зеркальные стены делают его будто больше, вокруг много детей всех возрастов, улыбающихся взрослых, звучит негромкая музыка, вдоль стен стоят столы, полные еды… Сразу же создаётся ощущение чего-то близкого.

А затем прибывают тётя и дядя вместе со всем семейством, и начинается бал. Тётя Милалика сначала, конечно, речь говорит о том, как здорово, что мы все здесь, как будто какой-то выбор есть, ведь бал — мероприятие обязательное. А вот потом начинаются танцы: первый тур, второй, я уже из сил выбиваюсь с непривычки, поэтому любимый отводит меня к столу — попить и перекусить.

И вот в тот самый момент, когда я проверяю, как дела у моих малышей, звучат первые звуки того самого вальса, фронтового. В круг выходят две или три даже пары, только очень взрослые они, а Сашка улыбается мне как-то очень весело, и… И мы кружимся в вальсе, как когда-то очень давно. Только нет сейчас уже войны, не сидят вокруг боевые друзья, но… Я счастлива! Я просто очень-очень счастлива, и это чувство останется со мной здесь навсегда!

* * *

Малышки соглашаются отпустить родителей. Машенька первая поддаётся на уговоры, Мариша и Маруся чуть погодя, но за это вытребывают себе петушка, чтобы не так грустно было ждать нас с Сашкой. На эту тему мамочка даже шутит, но с детьми играет с удовольствием. Мы пробуем для начала исчезнуть на час-другой; при этом малышки не беспокоятся, значит, можно попробовать и со школой. Тревожный оберег я,