Княжна - Владарг Дельсат

— Не надо плакать, — говорит муж. Ну и что, что мы маленькие, он навсегда мой муж! — Малышки испугаются.

— Ладно, не буду, — тихо всхлипнув, отвечаю я. — Я такая счастливая, Сашка, просто не описать!

— И я, милая, — он обнимает нас всех, заставляя замереть в его руках. Чудо просто…

Затем мы поднимаемся, я иду умывать доченек, Сашка к нам присоединяется. Малышки сегодня молчаливые, но улыбаются так ярко, так светло, как только и могут счастливые дети. А ещё у меня странное предчувствие чего-то радостного, но необыкновенного. Наверное, это потому, что нас во дворец зовут. Всё-таки ещё со времён Смольного дворец — что-то необыкновенное.

Я одеваю малышек в платья, с вечера приготовленные, ну и сама, конечно. Как мне форма, на самом деле, надоела… И форма, и комбинезон этот, с нами сюда пришедший, поэтому платью я радуюсь от души. А Сашка в штаны свободные одет и рубашку. Здесь всегда лето, я помню это по прошлому разу, а в зимний сектор мы пока не поедем. Попозже, наверное… Ну, или как родители скажут.

— Доброе утро, — здороваемся мы хором, выходя к завтраку.

— Доброе утро, — улыбается мамочка так, что я чувствую, как меня буквально укутывают в тепло. — Хорошо ли спали?

— Ой, мамочка! — радуюсь я возможности рассказать. — Нам царица Милалика снилась! И царь ещё, и тётя Алёна! Она совсем как малышки, только большая уже!

— Прямо приснились? — удивляется мамочка, но в этот самый момент с тихим жужжанием начинает вибрировать давешняя тарелка, которая с яблоком.

Мама удивляется ещё сильнее, но яблоко по каёмочке запускает, чтобы потом негромко с кем-то переговорить. Она нахмуривается, о чём-то задумавшись, в этот момент входит и папа, сразу же принявшись нас четверых обнимать. Я вижу: он замечает, с кем мамочка разговаривает, но решает, скорее всего, что мы важнее. И это приятно просто до визга, честно говоря.

— Стас, — зовёт мама, закончив разговор, — нам нужно в тот же мир смотаться.

— Ну это логично, — кивает папочка. — Хотя мотив интересен, конечно, учитывая, что связалась аж Милалика…

— Дети у нас сноходцы, — сообщает мама, — все четверо. Поэтому вдвойне интересно.

— Корми наших особенных деток и пошли, — улыбается он, никак это заявление не прокомментировав. — Не просто так Милалика связалась.

Перед нами появляются оладьи. Я их помню, в партизанском отряде тётя Зина… В общем, помню я их, поэтому сразу же принимаюсь кормить моих очень удивлённых доченек. Никогда они такого блюда не видели, вот и удивились. А я объясняю Марусе и Марише, что это такое и почему оно вкусное. Доченьки с удовольствием просто слушают маму, ну и берут из моих рук еду, а Сашка решает похулиганить, кормя меня точно так же, как я маленьких. От этого мы все четверо улыбаемся.

— Дети, — обращается к нам мама, — мы с папой вас покинем на часок. Не плакать, договорились?

— Мы плакать уже не будем, — отвечаю я ей. — Мы счастливы, мамочка, очень-очень!

Я вижу, что её радуют мои слова, продолжая кормить малышек. Родители же очень быстро куда-то уходят, но я не расстраиваюсь — не зря же Её Величество с нами связалась? Значит, есть что-то важное. А раз есть важное, то нужно потерпеть без мамы. Ничего страшного в этом нет, так что я и не беспокоюсь.

Стоит закончиться завтраку, и я вывожу Маришку с Марусей на солнышко поиграть. Платья им при этом уже не нужны, зато важно голову прикрыть. Надеваю на них такие знакомые панамки — как до войны, и дальше мои малышки возятся с песком. Точнее, сначала мама показывает, затем заинтересованные малышки пытаются сами. Рядом садится и Сашка, начиная расспрашивать меня о том мире, из которого я и попала сюда.

— Ты понимаешь, — вздыхаю я, задумавшись, — вот сейчас, когда мы в безопасности, могу сказать, что странностей много.

— Каких, например? — интересуется муж.

— Ну, во-первых, со мной разговаривали жестковато, но ощущение такое, своеобразное… — я некоторое время пытаюсь сформулировать, но ассоциация приходит из первой ещё жизни. — Как с прокажённой, с некоторой брезгливой опаской.

— И это с ребёнком, находящимся в стрессовой ситуации, — хмыкает мой любимый. — А ещё?

— Во-вторых… Либо они привыкли говорить со мной именно так, — я задумываюсь, отвечая, — либо они фрицы. Я себя чувствовала… ну как тогда, когда меня… — я прерываюсь, пережидая слёзы. — При этом они были растеряны, по-моему.

— Возможно, у той, которой ты стала, был какой-то особый статус, — медленно произносит Сашка. — Служанка, рабыня или…

— … Заключённая, — заканчиваю я его мысль. — Тогда и поведение понятно.

Да, тогда совершенно ясно, почему они повели себя именно так, только мне от того не легче. А ещё я вдруг вспоминаю Машеньку, как она плакала, когда я с ней попрощалась. Сумел ли дядя Виталий согреть её? Или же нет? Тогда-то я была нацелена чётко на Сашку и не думала ни о ком, а должна была бы, ведь для Машеньки Лада была единственной. Жаль, что не воротишь ничего…

Я раздумываю, наблюдая за приближающейся к дому каретой. Как-то очень быстро родители обернулись, но, возможно, не слишком далеко ездили? Или же хитрость какую использовали, не более же двух часов прошло. И вот когда карета въезжает во двор, я встаю, чувствуя — прямо сейчас случится что-то очень важное. Котята мои тоже смотрят в ту сторону, Сашка напрягается, но из кареты в первый момент никто не показывается. И тогда я делаю шаг…

— Мама! Мама! — с этим громким криком из транспорта буквально вылетает кто-то, прыгнув на меня, отчего я чуть не падаю. — Я нашла тебя… — шепчет ребёнок, заливаясь слезами.

Я быстро осматриваю прыгнувшего на меня — это оказывается девочка, однако же мною никогда ранее не виданная, насколько я могу судить. Кто же ты, малышка?

* * *

Конечно же, я понимаю, кто меня мог назвать мамой. Ставшая трёхлетней Машенька смотрит на меня так, что ком в горле встаёт. Не смогла она без меня, вот и пошла вослед, чтобы стать дочкой, а не сестрой. Я всё понимаю, обнимая плачущих навзрыд девочек. Сестрёнки, конечно же, поддержали Машеньку, теперь у нас трое плачущих девочек, которых мы все и пытаемся успокоить. А я рассказываю о Машеньке, о том, какой она была, как ластилась ко мне, как боялась.

— Только что случилось с ней, я не знаю, — вздыхаю я.

— Понятно, что, — отвечает мне Сашка, — просто не выжила без тебя.

— Мир тот, в который вас занесло, — сообщает нам мама, пока муж вытирает носы и глазки наплакавшимся малышкам, — очень странно устроен. Детей могут пометить агрессивными, но