Княжна - Владарг Дельсат

Сделанный по образу и подобию лекарских, он просто посылает сигнал, если что-то нехорошо. В таком случае мы сразу же узнаем и прибежим домой, потому что дети намного важнее всех школ, вместе взятых. И Сашка с этим согласен, и мамочка, и даже тётя Милалика! Хотя почему «даже»… Я вспоминаю — на балу она рассказывала об одной пожилой тёте, которую Марья в личные жертвы выбрала. Если меня она хотела поскорее убить — очень уж сильно я ей мешала, то Варвару просто мучила. При этом я не очень понимаю, что значит «мучила», но надеюсь никогда не узнать. Хотя смотрела та тётя на Милалику, как на святую…

Карета движется к школе, Сашка держит меня за руку, а перед глазами у меня встают картины прошлого: запуганные девочки, злые учителя, страх, витающий в столовой и на этажах… Опять поднимается ужас, хотя бал я пережила нормально, но то был бал, а теперь школа, и я её боюсь! Я забываю в этот момент, что бывало и страшнее, забываю атаки и ночные вылеты, забываю даже фашистов проклятых — мне страшно так, что и не рассказать, как именно.

Когда мы выходим из кареты, я едва держу себя в руках. С каждым шагом становится всё страшнее, отчего я, кажется, даже дрожать начинаю!

— Стоп! — командует Сашка, и я замираю прямо перед школьной дверью, не в силах заставить себя сделать шаг. — Что случилось, милая? — с тревогой спрашивает он меня.

— Не могу… страшно, — признаюсь я, едва сдерживая слёзы. — Я знаю, что всё изменилось и больно не будет, но мне просто очень страшно, понимаешь?

— Понимаю… — задумчиво отвечает любимый муж, обнимая меня. — Так дело не пойдёт, — заключает он.

Сашка задумывается, а я, пока не вижу страшную дверь, расслабляюсь в его руках. Мимо нас проходят другие ученики и ученицы, но стоит мне только посмотреть в сторону двери, и меня снова охватывает ужас. Эта дверь страшнее Майданека! Я совершенно не понимаю своих реакций, но при этом просто не могу туда войти, мне даже кажется, произойдёт что-то очень страшное, если я там окажусь.

— Поехали домой, — предлагает мне Сашка, мягко разворачивая в сторону кареты. — Дома разберёмся…

— А школа? — интересуюсь я, но в ответ муж коротко объясняет, куда может пойти школа, пока я так реагирую.

Я послушно иду в сторону кареты и спокойно залезаю внутрь, чтобы затем закрыть глаза и дать волю слезам. Это странно, потому что меня, конечно, забили, но я так не боялась тогда. Почему же сейчас у меня такой страх? Карета движется в обратный путь, а я не могу унять слёз, испугавшись теперь уже своего такого состояния.

— Успокаиваемся, — просит меня Сашка. — Малышки увидят — рёву будет…

Малышки действительно за маму очень испугаться могут. А мама их не может ходить в школу, потому что порог её переступить страшно. Совершенно необъяснимая у меня реакция, не понимаю я отчего. Ведь на балу я спокойно порог переступила, что же случилось теперь? Почему так реагирую?

Карета подъезжает к дому, я ещё дрожу, но слёзы унимаю. Встречает нас на пороге мамочка. Детей я не вижу, наверное, они внутри. Поэтому я сразу же попадаю в её объятия и снова не удерживаю слёз. Мама гладит меня, уговаривает, но не расспрашивает, как будто и так всё знает. Ну конечно, она знает! Ведь это же мама! Саша же коротко докладывает о произошедшем.

— Где-то так я и думала, — кивает ему она. — Не мог так просто пройти обряд, которым её убили.

— Но меня же забили просто? — удивляюсь я.

— Нет, доченька, — качает мамочка головой. — Тебя в жертву принесли чёрным обрядом, а то, что ты запомнила, было самым его началом.

— Самым началом… — шепчу я, пытаясь свыкнуться с этой мыслью. — И что теперь?

— Теперь вы отдыхаете и возитесь с малышками, — объясняет она мне. — А потом посмотрим, что и как будет. Может, во сне вам чего подскажут.

Ой, точно, во сне же целая Академия есть, не может быть, чтобы у меня одной такое было. Значит, могут подсказать? Надо будет обязательно спросить, потому что совсем не учиться нельзя, а если я пока не могу в школу попасть, то это сразу же большая проблема. Я не боюсь учиться, но вот саму школу… Кто знает, что на самом деле со мной делали, раз я так внутренне боюсь?

Я вхожу в дом, моментально забывая о своих бедах и печалях, потому что на меня запрыгивают три успевших соскучиться чертёнка. Доченьки мои любимые, самые милые и хорошие моментально заставляют забыть о том, что я только что чего-то боялась и плакала. Я просто погружаюсь в весёлую игру с ними, а потом кормление, переодевание, гуляние… Забыв обо всём, я живу в этот момент, растворившись в тепле семьи.

— Значит, боится… — задумчиво произносит папа у меня за спиной, но я не отвлекаюсь, ведь мы в ладушки играем! — Что-то это мне напоминает…

Правда, что он имеет в виду, я только к вечеру узнаю, когда к нам в гости и царь с царицей приезжают, и Яга, и много ещё кого, отчего дома становится тесно и очень шумно, но нам шум нравится. И мне, и доченькам очень нравится, когда вокруг много людей, особенно когда эти люди добрые. Именно поэтому мы на них и не реагируем, а взрослые что-то обсуждают, о чём-то спорят, потом ещё кого-то зовут…

Мне не очень нравится, что приходится отвлечься от игры с малышками — на меня желают посмотреть сквозь какой-то странный оберег. Я, конечно, не возмущаюсь, но смотрю укоризненно, однако им это, по-моему, всё равно, они что-то интересное видят.

— Память можно пригасить, — заявляет Яга. — Не в памяти тут дело, тут что-то другое.

И опять горячий спор не утихает часами. А мы с Сашкой с доченьками возимся, потому что они самые лучшие на свете. Тут дядя Серёжа, который царь, поднимает палец и глубокомысленно заявляет:

— Резонанс!

— Можно попробовать, — кивает тётя Милалика. — Яга, тебе какое дерево не жалко?

— Мне все жалко, — отвечает ей Яга, и они опять спорить начинают.

А я пожимаю плечами, рассудив, что если будет нужно, то мне скажут. А если не скажут, значит, не нужно было. Вот такая простая философия.

Резонанс

Зачем нас всей толпой в лес везут, мне непонятно — не объяснили же ничего по-людски, но говорят, поможет. Учитывая, что это тётя Милалика говорит, да и сама Яга тоже, получается, надо пробовать.