Тег #Враги - Ник Тарасов

Тьфу ты, Кустова! Точнее, что уж, тьфу ты, Марина! Тебя железкой по темени приложили, чуть на тот свет не спровадили. А ты философствуешь тут, как бабка на завалинке из тех видеомемов про Голожопинск и с бегемотами. Про смысл жизни всё воркуешь и про второй шанс. Ешь шоколад и спи давай. Завтра снова собирать себя по крупицам, вспоминать детали двух жизней, и решать на трезвую голову, что со всем этим добром делать.

Метка над санитаркой, зашедшей забрать поднос с остатками больничного обеда, мигнула невнятным серым пятном с рваным дёргающимся краем. Надпись не сложилась, в виске коротко стрельнуло. Да и неважно.

Я поморщилась, отвернулась к окну, к снегу.

Работай, работай, глючная ты «железяка», дёргайся. Разберусь я со временем и с тобой, дойдут руки. Дай только полноценным человеком снова стать. Теперь эта штука раздражала уже не так сильно. В первые дни после того, как пришла в сознание, она пугала. Теперь больше бесила. А злость была куда полезнее страха. Злость означала, что сил понемногу становится больше.

Я доела последний квадратик шоколада, аккуратно сложила обёртку, машинально разгладила её пальцами и положила на тумбочку. Потом укрылась одеялом до подбородка и стала смотреть в окно. Спокойно смотрела.

Я жива, вопреки чьим-то планам. У меня есть деньги, есть бизнес, есть цель и есть враг, у которого пока нет лица, но оно обязательно появится. Опасный для жизни враг, я имела в виду. А враг, который для жизни вроде как не представляющий угрозы, но от этого не менее раздражающий — Дорохов с его мессенджером. Это да!

Снег всё падал и падал за стеклом, укрывая город мягким белым одеялом, и под этот тихий бесшумный снег я наконец уснула, без тревоги, без красных меток перед глазами, крепким ровным сном почти нормального человека…

Глава 21

Артём

Такие руки, как у Санька с гаражного кооператива «Пруд», обычно бывают у человека, который технику обслуживает вовремя, а не тогда, когда она перестала ехать.

Он молча открыл гараж, включил переносную лампу, и я наконец увидел мотоцикл.

Красно-белый бак. Честная японская классика без лишнего пластика. Четырёхцилиндровый рядный двигатель. Круглая фара. Ничего лишнего. На одометре тридцать одна тысяча километров. Для мотоцикла такого возраста цифра выглядела вполне правдоподобной. Главное — она совпадала с общим состоянием.

Я дважды обошёл Honda по кругу и присел на корточки. Блестящий бак меня интересовал меньше всего. Его можно отполировать за пару часов.

Смотреть нужно туда, куда перед продажей обычно не лезут.

Потёртость на тормозной лапке была ровной. Родная ручка сцепления стояла на месте. Грузики руля без следов скольжения по асфальту. На перьях вилки ни подтёков, ни масляной пыли. Цепь натянута правильно, звёзды ещё не превратились в акульи зубы.

Потом я слегка разгрузил переднее колесо и медленно повернул руль из упора в упор.

Рулевая колонка прошла ход абсолютно спокойно. Ни щелчков. Ни закусывания. Ни малейшего намёка на люфт.

Санёк всё это время молча наблюдал, не мешал мне, не пытался заговорить мне зубы медовыми речами; как, например, всегда делают перекупы по классике «не бита, не крашена, одна хозяйка — некурящая женщина тридцати семи с половиной лет».

Потом спокойно спросил:

— Ну как? Закончил?

Я кивнул с улыбкой.

— Заводи аппарат!

Санёк повернул ключ. На панели загорелись лампы, зелёным вспыхнула нейтраль. Он нажал кнопку стартера.

Двигатель ожил почти сразу. Без долгого прокручивания, без кашля, без попыток поймать обороты. Через пару секунд холостой ход выровнялся. Четыре цилиндра работали ровно, без пропусков, без постороннего металлического звона.

Я подошёл ближе. Первые секунды всегда слушаешь не выхлоп. Слушаешь двигатель. Цепь ГРМ. Натяжитель. Клапанный механизм. Всё то, что хозяин обычно перестаёт замечать задолго до продажи.

Но… ничего подозрительного я не услышал.

Пока мотор понемногу прогревался, я присел рядом и машинально провёл ладонью по крышке сцепления. Без свежих потёков. Болты не сорваны. Никто не лазил туда отвёрткой и зубилом.

Санёк терпеливо ждал. Когда стрелка температуры немного поднялась, я кивнул.

— Поддай, Санёк, немного.

Он плавно открыл газ. Две тысячи. Три тысячи. Четыре тысячи. Почти пять тысяч… Двигатель набрал обороты легко и так же спокойно вернулся на холостой ход. Ни хлопков, ни провалов, ни сизого дыма из выхлопа.

— Клапана когда регулировал? Только честно.

— Весной. Сам. По мануалу. У меня и мануал распечатанный есть.

Он помолчал и добавил:

— Масло — каждые три тысячи. Никогда не затягивал.

Потом неожиданно полез на полку и достал обычную школьную клетчатую тетрадь.

— Вот.

Тетрадка меня добила, хахаха!

Самая дешёвая, с мягкой обложкой и загнутыми уголками. Внутри аккуратным почерком были расписаны все замены масла, фильтра, свечей, тормозных колодок, охлаждающей жидкости. Напротив каждой записи — дата, пробег и короткая пометка, что именно поставил. Какой скрупулезный парень, однако!

Такое не рисуют перед продажей. Такое ведут годами для себя. Я перелистнул ещё несколько страниц и молча вернул её хозяину.

— А чего же продаёшь?

Санёк почесал затылок.

— Жена вторым беременная.

Он усмехнулся.

— Тесть помогает машину взять. Но только если этот продам.

Он похлопал ладонью по баку.

— До последнего упирался, если честно.

Немного помолчал.

— Мне его пацаны из клуба раза три предлагали выкупить. Но они его под трек хотят. Подвеску менять, пластик, мотор крутить… Жалко.

Последнее слово он произнёс почти шёпотом. Всё это время смотрел не на меня, а куда-то в сторону открытых ворот гаража. И задумчиво так…

Люди, которые врут, обычно делают наоборот. Они слишком внимательно следят за лицом собеседника, пытаясь понять, поверили им или нет.

Санёк ничего не проверял. Просто рассказывал, как есть.

— Сколько?

— Сто сорок пять.

Я ещё раз медленно обошёл мотоцикл, словно что-то могло измениться за последние две минуты. Провёл взглядом по вилке, по маятнику, по задней звезде.

— Сто сорок пять — это с полным пакетом и с двумя шлемами? Верно?

— Ну да.

— Он у тебя живой, спору нет. Но задняя покрышка уже подходит, её в следующем сезоне менять. Цепь ещё походит, но тоже не вечная. Плюс постановка на учёт, страховка, расходники после покупки — я всё равно полезу менять жидкости. Сто тридцать пять.

Санёк шумно выдохнул.

— Не-е… За сто тридцать пять не отдам.

Он зачем-то снова погладил ладонью бак, будто успокаивал не себя, а